История получила экранизацию в виде мини-сериала из 5 эпизодов. Первая серия вышла 6 мая.
Опять американцы за свое
За все время просмотра не было замечено каких либо несостыковок, с тем, как все происходило на самом деле. Первая серия показала всю серьезность задумки – передать дух времени, беспокойство людей, попытка властей утаить правду.
Нас подготовили минимум к 3 сюжетным аркам: Легасов вместе с решениями партии, медсестра из больницы, семейная пара с мужем пожарным.
Нам, как самым привередливым зрителям, которые знакомы с российской и советской действительностью лучше чем остальные остается только почувствовать реальность происходящего. Декорации, интерьеры, одежда и реквизиты хорошо совпадают с теми, что в действительности тогда было у советских граждан.
Услышав ночные сирены, жители городка выходят посмотреть на пожар, и остаются любоваться им всю ночь, заинтригованно обсуждая, что же может происходить на станции.
Мужчина наблюдает за красным огнем в небе, прижимая к груди крохотного младенца, а рядом, в радиоактивной пыли, резвятся подростки.
Невероятно больно смотреть на спокойную реакцию людей, зная, что будет буквально через несколько часов – каждый раз, когда персонаж говорит, что все наверняка обойдется, мы прекрасно понимаем, что перед нами ходячий мертвец.
Особую любовь советские граждане испытывали к пластиковым окнам, судя по декорациям
Интересно подметил. Как так можно обосраться, у нас ведь хватает совковых домов с деревянными окнами.
да и сейчас испытывают
Комментарий недоступен
это че еще за язык) суржик?
И?
рекомендуется к просмотру
После просмотра 1 серии есть смешанные чувства. С одной стороны картинка красивая, большой акцент на деталях, действительно круто воссоздана атмосфера СССР. Интерьеры квартир, улицы, предметы - 10 из 10. Теперь про сюжет. Тут есть вопросы. Нам показывают начальника станции (ну или главного по станции на момент взрыва), что-то происходит, все бегают. Он говорит, что все фигня, это водородный бак взорвался. И меня удивил вот какой момент. Один из его подчиненных смог увидеть взорванный энергоблок, он приходит к нему весь в ожогах, говорит, что собственными глазами видел, что реактора нет, а начальник говорит ему «ты бредишь, иди в медпункт». Далее показывают собрание руководства станции и администрацию города и главный инженер говорит, что видел графитовые стержни и реактора больше нет, на что ему опять же этот руководитель говорит «нет, ты не видел, не неси чушь». В общем. Я это все к чему. Я очень подробно историю взрыва не изучала, и, возможно, руководство и тупило несколько часов, но не могу я поверить, что руководитель станции мог так игнорировать сообщения своих подчинённых. У меня серия оставила смешанные чувства, с одной стороны крутая картинка и красивые кадры, а с другой попытка карикатурно выделить все самые худшие стороны советской номенклатуры.
Комментарий недоступен
Такие вот пироги:
Свидетельствует Г. А. Шашарин:Кизима подвез нас к торцу четвертого блока. Мы вышли из машины рядом с завалом. Без респираторов и защитной одежды. Никто из вновь прибывших не представлял себе масштабов катастрофы, а Брюханову и Фомину было не до нас. Кизима уже побывал здесь с утра. Никаких дозиметров у нас, конечно, не было. Кругом валялись графит, обломки топлива. Видны были поблескивающие на солнце, сдвинутые со своих опор барабаны-сепараторы. Над полом центрального зала, похоже, около реактора, виднелся огненный ореол, словно солнечная корона. От этой короны поднимался легкий черный дымок. Мы подумали тогда, что это горит что-нибудь на полу. В голову не шло, что это реактор. Марьин был вне себя от злости, матерился, в сердцах пнул графитовый блок. Мы тогда еще не знали, что от графита „светит“ две тысячи рентген в час, а от топлива – все двадцать тысяч… Был хорошо виден полусмятый аварийный бак СУЗ, так что мне стало ясно, что взорвался не он.
Свидетельствует Владимир Николаевич Шишкин – заместитель начальника Союзэлектромонтажа Минэнерго СССР, участник совещания в Припятском горкоме КПСС 26 апреля 1986 года:Все собрались в кабинете первого секретаря горкома А. С. Гаманюка. Первым докладывал Г. А. Шашарин. Он сказал, что положение тяжелое, но контролируемое. В реактор подается охлаждающая вода. Ведется поиск борной кислоты, и в ближайшее время в реактор польется раствор борной кислоты, который вмиг прекратит горение. Есть, правда, предположение, что не вся вода попадает в реактор. Затоплены кабельные полуэтажи и распредустройства. Видимо, порвана часть трубопроводов. Возможно, реактор частично поврежден. Для уточнения ситуации Фомин, Прушинский и специалисты-физики из Института атомной энергии пошли еще раз посмотреть, что с реактором. Видно, Шашарин догадывался уже, что реактор разрушен, он видел графит на земле, куски топлива, но сознаться в этом не хватало сил. Во всяком случае, вот так сразу.
– Анатолий Иванович! – перебил Шашарина Марьин. – Мы только что были с Геннадием Александровичем возле четвертого блока. Пахнет гарью, и кругом валяется графит. Я даже пнул ногой графитовый блок, чтобы удостовериться, что он всамделишный. Откуда графит? Столько графита?..
– Я тоже думаю об этом, – сказал Шашарин. – Может быть, частично выбросило из реактора… Частично…
– Брюханов?! – обратился министр к директору АЭС. – Вы докладывали весь день, что радиационная обстановка нормальная. Что это за графит?
– Надо срочно остановить реактор! – сказал Майорец. – Почему он у вас работает?
– Реактор заглушен, Анатолий Иванович, – сказал Шашарин. – Более того, Анатолий Иванович, реактор находится сейчас в „йодной яме“, то есть глубоко отравлен.
Похоже было, что всем ответственным за катастрофу хотелось как можно дальше отдовинуть нелегкий момент полного признания, расстановки всех точек над „i“. Хотелось, как это привыкли делать до Чернобыля, чтобы злая весть сама собою произнеслась, чтобы ответственность и вина незаметно как-то разложилась на всех и потихонечку. Именно поэтому, главным образом, шла тянучка, когда каждая минута была дорога, когда промедление приводило к преступному облучению ни в чем не повинного населения города. А реактор тем временем горел.
Свидетельствует В. Н. Шишкин:Общее впечатление, что все главные ответственные: Брюханов, Фомин, Мешков, Кулов и другие – преуменьшают случившееся, степень опасности.
– Анатолий Иванович, – докладывал генерал Бердов. – В пять утра я уже был в районе аварийного энергоблока. Наряды милиции буквально приняли эстафету у пожарных. Они перекрыли все дороги к АЭС и поселку... ...На случай эвакуации населения тысяча сто автобусов подогнаны к Чернобылю и ждут указаний Правительственной комиссии.
– Что вы мне все про эвакуацию рассказываете?! – взорвался министр Майорец. – Паники захотели? Надо остановить реактор, и все прекратится. Радиация придет в норму. Что скажет гражданская оборона?
Встал С. С. Воробьев. Он сказал, что имеющийся у него прибор фиксирует высокие радиационные поля. На диапазоне 250 рентген зашкал в районах завала, машинного зала, центрального зала и в других местах вокруг блока и внутри.
– Нужна срочная эвакуация, Анатолий Иванович, – заключил Воробьев.
– Не усугубляй, – шикнул на подчиненного Брюханов.
Встал представитель 3-го Главного управления при Минздраве СССР В. Д. Туровский.
– Анатолий Иванович, необходима срочная эвакуация. То, что мы увидели в медсанчасти. Я имею в виду осмотр больных. Они в тяжелом состоянии, дозы, ими полученные по первым поверхностным оценкам, в три-пять раз превышают летальные. Тяжелейшее внешнее и внутреннее облучение. Этот буро-коричневый ядерный загар. Бесспорна диффузия радиоактивности на большие расстояния от энергоблока.
– А если вы ошибаетесь? – сдерживая недовольство, спросил Майорец, внешне всегда приглаженный и заторможенный. – Разберемся в обстановке и примем правильное решение. Но я против эвакуации. Опасность явно преувеличивается.
Это не начальник станции а зам главного инженера Дятлов, он в принципе был не в себе, у него длинная история, ядерный реактор убил его сына, и вообщем он еще до аварии был поехавшим и часть его приказов к аварии и привели(хотя фактически и реактор с дефектами был и это и привело к "взрыву" ), и он все прекрасно понимал на самом деле, просто отказывался верить. Ну и плюс реактор это не бомба, если совсем по тупому это чайник, только с кучей систем безопасности, и перед аварией была нажата кнопка которая должна была полностью остановить реактор, но как раз из за дефектов реактора, произошло все наоборот.
Там же сказано, что реакторы такого не могут взорваться и поэтому никто в это не верит из руководства
Зря сомневаешся, судя по воспоминаниям одного из участников событий так и было, ну возможно чуть менее драматично. Там очень долго не хотели признавать факт того, что произошло и про графитовые стержни прям встречалось в описанных диалогах)
Более того, сразу в нескольких воспоминаниях встречается концепция которую вдалбливали, мол "наши реакторы не взрываются, там какая-то защита". Плюс были проблемы с дозиметрами для оценки происходящего, сами совещающиеся уже были все в радиактивной пыли, но измерить нормально было невозможно.
"Возвращаются они быстро и докладывают Дятлову и Акимову: Центрального зала нет, все снесено взрывом... Но Дятлов не верит - он убеждает их и себя, что взрыв - это взрыв гремучей смеси в аварийном баке СУЗ, но реактор цел, надо спасать реактор"
Почитайте о биографии Дятлова - тогда вам больше будет понятна его реакция
Картинка красивая - так на дворе 2019 год
Воссоздана атмосфера? так консультанты хорошие и на реальные локации ездили/смотрели
А после первой серии ощущения, как после 90% западных фильмов о нас или наших событиях - Что за пурга???
Серьёзно? Вам совсем не стыдно так писать? Или он и в правду погорелец?
Рейтинг IMDb: 9.4 надо смотреть. Тем более на амедиатеке есть легально.
Комментарий недоступен
Комментарий недоступен
Комментарий недоступен
Ап чом речь, алло?
События сериала развернутся в 1986 году, когда на Чернобыльской АЭС случилась катастрофа мирового масштаба - взорвался четвертый энергоблок.
фото со съемок в Вильнюсе. район построен в 80-к годы.номера домов на всю панель. ужас и страх
Пожарным может, а не пожарником?
Комментарий недоступен