Основные проблемы службы в полиции. Взгляд изнутри

На примере собственного опыта читатель TJ рассказывает о проблемах работы в полиции.

Постоянные столкновения интересов в комментариях давно уже побуждало меня написать небольшую статью, где я с высоты своего более чем десятилетнего опыта в полиции постараюсь раскрыть вопросы, касающиеся сложностей и неразберихи в этой работе. Надеюсь, немного приоткрою ширму секретности, развеет некоторые теории заговоров и поможет в целом понять, почему процессы протекают так, а не иначе. Начну с того, о чём писал ранее.

Полиция — это федеральный орган исполнительной власти, который имеет единоначалие и систему подчиненности. Возглавляет МВД (как головное подразделение) министр МВД, которым в настоящее время является генерал полиции Владимир Александрович Колокольцев, который занимает эту должность с 2012 года. До того момента он занимал должность руководителя Московского Главного управления МВД, а до этого руководил ГУВД города Орла.

Полиция, как я уже писал ранее — исполнительный орган власти. Это означает, что МВД не принимает законы, хотя участвует в их разработке и имеет право законодательной инициативы, а исключительно исполняет принятые законы. Это позволяет понять, что гнев отдельных персоналий в отношении МВД не всегда справедлив, ибо есть закон, и его неисполнение автоматически влечёт ответственность самих сотрудников МВД.

Оговорюсь сразу, что из органов МВД я уволился в 2014 году в должности оперативного сотрудника, и за это время многое могло поменяться. Но как подсказывает мне опыт, а также как рассказывают бывшие коллеги, до сих пор проходящие службу, изменения эти почти никогда не вели к позитивным переменам.

Также я не хочу касаться проблем коррупции, поскольку как бы это ни казалось странным, и в мою бытность, и тем более сейчас, сотрудники полиции находятся под постоянным и неустанным контролем на этот счёт со стороны сотрудников ФСБ, прокуратуры, Собственной безопасности МВД, а также сотрудников Следственного комитета РФ. Все они, за исключением СБ МВД, — отдельные федеральные органы, не влияющие напрямую на деятельность МВД. Это оговорено в ряде нормативных актов, основной из которых, с кем приходилось сталкиваться именно мне, УПК РФ. Он разграничивает полномочия, раскладывает сферы деятельности различных ведомств в уголовном процессе.

Теперь к делу.

МВД — огромная структура, в которой работает порядка миллиона человек. Естественно, что огромная часть эти сотрудников напрямую не связана с непосредственной работой с населением, и это различные отделы кадров, статистики, эксперты-криминалисты, бухгалтерия, секретариат, правовые отделы и так далее. Их с разной степенью успеха пытаются заменить на внештатных сотрудников (то есть сотрудников без погонов), но это не всегда возможно.

Это приводит к тому, что ценз прохождения кадров для работы низок, качество этих кадров тоже низкое. И если попасть в элитные подразделения (БЭП, следствие, уголовный розыск и т.д.) надо ещё постараться — иметь высшее образование и опыт работы (в случае работы в окружных и городских подразделениях), — то на «земле» (районные отделы) ситуация почти всегда ужасная. Отсюда хамство, некомпетентность, неумение и незнание закона. Это огромная проблема, особенно в удалённых регионах России, да и в целом чем дальше от МКАДА, тем ситуация сложнее.

Следствием проблемы, описанной выше, является постоянная занятость сотрудников полиции несвойственными им делами.

Условно тех, с кем сталкиваются граждане РФ, можно разделить на две группы:

- полиция общественной безопасности, то есть те, кто занимаются охраной общественного порядка, организацией дорожного движения, работой с трудными подростками и прочее, не связанное с уголовным производством;

- криминальная полиция, то есть те подразделения, которые непосредственно связаны с выявлением, предупреждением, пресечением и расследованием уголовных дел. Это оперативные подразделения уголовного розыска, БЭПа, управления «Э», подразделения следствия и т.д.

Однако очень часто сотрудников второй группы привлекают к помощи коллегам из первой группы. То есть сотрудники, которые должны заниматься расследованием краж, убийств, экономических преступлений и преступлений, связанных с наркотиками, привлекаются для обеспечения правопорядка на митингах, концертах, и прочей ерунды, отвлекая от основной работы. Это влечёт за собой растягивание сроков, неисполнение прямых обязанностей и вечный бардак с делами в своём производстве.

В идеальном мире ситуация выглядит следующим образом:

- оперативные подразделения выявляют лиц, планирующих или совершивших преступление, составляют документы о наличии в действиях таких лиц признаков состава преступления и передают материалы в следственные органы;

- следственные органы принимают материал, проводят следственные действия для подтверждения или отсутствия в материале признаков состава преступления, выражают обвинительную позицию и передают дело в прокуратуру для ознакомления и дальнейшей передачи в суд;

- прокуратура оценивает проведённую работу, рассматривает дело на предмет соответствия закону, выделяет гособвинителя, который разбирается в деле, для предоставления позиции государства в суде, направляет дело в суд для рассмотрения по существу;

- суд проводит судебное разбирательство, выслушивает стороны, оценивает доказательства, выносит законное и обоснованное решение по своему внутреннему убеждению, основываясь на законе и личном опыте.

Казалось бы, всё прекрасно, так и должно работать. Но ведь не просто так процент обвинительных заключений больше 90%? Ответ тут прост – каждая нижестоящая ступень делает работу за вышестоящую. То есть:

- оперативники не просто выискивают признаки состава преступления, а фактически делают работу за следствие. Проводят те же следственные действия (только называют документы не допрос, а опрос; не протокол осмотра места происшествия, а акт осмотра и т.д.). В идеале оперативник должен представить следователю уже сформированное и сшитое дело, в котором помимо всего прочего, прямо указывающего на преступление, должно лежать чистосердечное признание. Иначе следствие или не станет возбуждать дело в принципе, или сделает это с огромным скрипом.

- следователь делает работу прокурора, проверяет, нет ли в деле нарушений закона (которые могут привести к обнулению собранных доказательств), редактирует документы на свой лад. Делает это следователь часто совместно с прокурором, а иногда и с судьёй. Зачем – напишу ниже.

- прокуроры проводят исследование дела и, если всё формально правильно, и есть практически 100%-я уверенность в выигрыше дела, направляет его в суд, снабжая его обвинительным приговором для удобства судьи, представляя гособвинителя, который дело зачастую видит уголовное дело впервые перед входом в зал судебных заседаний.

- судья, ввиду огромной загруженности и, фактически, 100%-й проработки дела на нижестоящих процедурах, просто копирует обвинительное заключение, подготовленное для него прокурором.

Такая ситуация имеет место, на мой взгляд, из-за системы контроля за деятельностью всех вовлеченных органов. Так, если грубо говоря, оперативники должны делать «палки» (выявлять преступления), следствие в идеале должно направить все возбуждённые уголовные дела в суд (поэтому огромен процент отказов в возбуждении уголовных дел, причем еще на стадии доследственной проверки), прокуроры получат по шапке, если направленное дело будет возвращено на доследование (то есть в их работе брак и в суд должны уйти только «верняки»), судья получит взыскание, если принятое им решение будет отменено в вышестоящем суде (то есть решения первой судебной инстанции практически никогда не пересматриваются вышестоящими).

Сразу скажу, что средняя зарплата сотрудника полиции по региону скорее всего, выше, чем в ряде отраслей, но всё равно она не превышает в среднем 50 тысяч рублей. Однако данная работа несет несравненно большее количество рисков, причём напрямую связанных с уголовными сроками на многие годы.

Иногда мне казалось, что сотрудников можно было условно поделить на тех, кто хочет «пересидеть и уйти в консультанты и адвокаты», и «джентльменов удачи», для которых такая работа — жизнь, и они чувствуют себя в таких условиях, как рыба в воде. И да, очень многим, кого я встречал на своем пути, данная работа важна как самореализация на благо общества. Особенно это касается сотрудников уголовного розыска и, как ни странно, следователей Следственного комитета. Они почти всегда работают на износ сутками, работают с постоянной угрозой жизни, денег или блата при работе с убийцами, похитителями людей и другими выродками нет и не предвидится, но моральное удовлетворение от торжества закона для них превыше всего.

Это, безусловно, не все проблемы службы, есть ещё начальники-самодуры, есть «клановость», есть нежелание исполнять явно сырые законы, но в итоге, как и везде, каждый сам выбирает для себя, оставаться ли в структуре или уйти.

#истории #личныйопыт