Корень справедливости

Уверен, что с несправедливостью разной величины сталкивался каждый из нас. Но откуда мы вообще знаем, что такое справедливость? Из-за воспитания, религии, культуры и традиций, государства, интернета, друзей? А может это чувство является врожденным?

Если попробовать в этом разобраться, то для начала правильнее будет обратиться за ответом к тем, кто изучает братьев наших меньших.

Знакомьтесь, это Франс де Вааль, нидерландский приматолог.

Он тесно изучает вопросы эмоционального взаимодействия приматов друг с другом; исследует идеалы и ценности, моральные установки и чувство справедливости млекопитающих.

Во время своих многочисленных исследований Франс де Вааль со своими коллегами провел очень крутой эксперимент с двумя самками капуцинов из одной группы.

Их расположили рядом в двух прозрачных клетках. Капуцинам надо было выполнять несложные задания. Из одного отверстия в клетке взять у экспериментатора деталь и вернуть его в указанном месте. За правильно выполненные задания капуцины получали вознаграждение – кусочек огурца. Важно, что во время всех действий приматы могли видеть друг друга.

Сначала огурцы их вполне устраивали. Но все меняется, когда одной из самок вместо огурца достается виноград. Ягода ценится больше в системе вознаграждения. Обделенная испытуемая сначала недоумевает, полагая, что произошла какая-то ошибка, но, когда ей вновь достается огурец, а соседке по клетке за точно такое же задание – виноград, начинается самый настоящий бунт.

Советую посмотреть на это своими глазами

Франс де Вааль называет это справедливостью первого порядка. Это когда ты возмущен тем, что кому-то досталось нечто лучшее, чем тебе. И такой вид справедливости по мнению ряда ученых имеет глубокие эволюционные корни.

Но существует справедливость и второго порядка. Это когда ты не принимаешь нечто лучшее и выгоднее до тех пор, пока остальные не получат аналогичное вознаграждение. Явление довольно редкое в животном мире. Поэтому удивительно, что во время экспериментов с шимпанзе попадались пары, которые поступали именно так.

Но давайте перейдем к детям. В Йельском университете канадский психиатр Пол Блум со своими коллегами проводил тесты и эксперименты с использованием кукольных игрушек. Перед ребятами разыгрывали сценки. Например, тигренок пытается открыть коробку, но у него ничего не получается.

Позади него находятся собаки в разноцветных модных футболках. Собакен в желтой футболке помогает тигруле открыть коробку, в синей – мешает.

После этого детям предлагают выбрать того пса, который им понравился. Причем экспериментатор не знает где какой пес, чтобы не испортить чистоту испытания. В 75% случаев детвора, которая говорить еще не умеет, выбирает помощников.

Дети за добро, так и знайте. Или все-таки нет?

Следующий эксперимент несколько усложнили. Тигруля стоит с теннисным мячиком, рядом с ним два кролика. Тигруля отдает передачу кролику в оранжевой футболке и получает ответный пас. Все довольны. Затем мячик достается кролику в зеленой футболке, который не думает ничего возвращать и вообще вероломно убегает вместе с ним в закат.

На этом тест не заканчивается. Сбежавший кролик пытается открыть коробку. Вновь присутствуют две собаки. Как и прежде: одна помогает, другая – мешает. Снова дети перед выбором песиков. И в этот раз он вполне неожиданный. Ведь они выбирают того, который мешал кролику открыть коробку.

Младенцы отлично фиксируют, что кролик кинул с мячом тигрулю, поэтому заслуживает наказания в сценке с коробкой. Уже с пеленок для плохого поведения объекта мы для него определяем аналогичное отношение. Око за око, пацаны.

Дальше – лучше. Детям предлагают выбрать печенье. Одно круглой формы, другое – квадратной. В нашем случае кудряш выбрал круглое лакомство.

Затем ему показывают двух котов: рыжего и серого. Рыжий выбирает то же самое печенье, что и пацан. Серый котяра настаивает на квадратном. При выборе котов он, конечно, будет топить за рыжего, т.к. желания у них совпадают.

Затем берут серого кота и повторяют сценку с коробкой и двумя собаками. И в этом случае нравится та собака, которая мешала коту открыть коробку.

Что?

Да все просто: если тебе не нравятся такие же печеньки, что и мне, то ты заслуживаешь наказания. Все, что нравится нам – благо, остальное вызывает подозрение.

Вероятно, у нас есть врожденные представления о справедливости.

С детьми постарше проводились эксперименты с выбором фишек. Перед ними два клеточных поля: зеленое и синее. Если они выбирают зеленое, то получают одну фишку, а ребенок, который пойдет за ними, не получит ничего. Если выбор падает на синее поле, то получаешь две фишки, как и тот, кто пойдет следующим. Детям от пяти до шести лет чаще всего плевать на остальных, себе бы урвать куш. И пусть он будет меньше, ничего страшного, ведь следующий вообще ничего не получит.

К десятилетнему возрасту картина резко меняется в противоположную сторону. Дети чаще склоняются к справедливому распределению фишек, а иногда и вовсе берут себе меньше., лишь бы следующий был в выигрыше.

Казалось бы, обнадеживающие результаты: чем старше мы становимся, тем чаще выступаем на стороне справедливости и добра. Но недавно вышла статья, в которой говорится о том, что мы с очень раннего возраста корректируем свое поведение в зависимости от того, наблюдают за нами или нет. Если есть контроль, порицание от общественного мнения, гнев богов, то мы будем поступать правильно и неэгоистично. Но как только остаемся одни, то растет вероятность того, что человек все оставит себе.

Еще у меня лично есть претензия к эксперименту с фишками. В десятилетнем возрасте эти фишки даром не сдались. Думаю, для некоторых не составляло особых проблем поделиться ненужным барахлом.

Также ученые пришли к выводу, что в принятии справедливого решения помимо логики и интеллекта, важную роль играют эмоции, за функцию которых отвечает вентромедиальная префронтальная кора.

Людям задавали вопросы, сложность которых заключалась в том, что в них поднимались темы нравственно-морального выбора, справедливости и т.д.

Во время исследований на вопросы отвечали две группы людей: одни с поврежденной вентромедиальной префронтальной корой, другие были абсолютно здоровые. Первые, отвечая на вопросы, руководствовались исключительно прагматичной точкой зрения, опирались только на свой интеллект и холодный рассудок.

Вопросы были такими:

Людям с нарушением в префронтальной коре ответ давался легко. Обязательно толкнуть под рельсы человека. Пять больше одного. Все просто.

Или такой вопрос:

Думаю, что ответ с нарушением эмоционального фона вам понятен.

Проводился ещё один тест под названием «Ультиматум». Два незнакомых человека. Одному из них достается двадцать долларов. Он может поделиться со вторым любой суммой. Но если второй посчитает, что деньги распределены несправедливо, то они не достанутся никому.

С разумной точки зрения очевидно, что второй участник должен соглашаться на любую сумму, потому что так он получит прибыль. Но в реальности все пошло не по сценарию. Люди, которым доставалось меньше шести долларов, отказывались от денег. Затем ученые специально вырубали участки префронтальной коры, подавляя эмоции у тех лиц, кому доставались средства после распределения денег. После чего они начинали соглашаться на любые суммы, хотя продолжали считать, что в отношении них поступили несправедливо.

Эти исследования приводят к весомому предположению, что справедливость и эмоции тесно переплетены друг с другом.

Справедливость – явление сложное, очень обтекаемое, с сотнями нюансов. А ведь порой нам кажется, что она интуитивно понятна. Мы ведь всегда так уверены на чьей стороне тьма. К сожалению, это не всегда так.

Я отлично осознаю, что мириться с тем, что происходит в России, где только по официальной статистике больше 20 миллионов живет на доход, который не дотягивает даже до прожиточного минимума, становится все сложнее. И вместе с тем, как бы это пафосно не звучало, но я продолжаю верить в добро и свет. И что Башлачев был прав, когда пел: