Глава 2.
— Куда планируете направиться, капитан Мортен? – охотно спросил Тум.
— К Филине Роузо.
— Вы же помните, что каждые 20 минут я отправляю автоматический отчёт в департамент? Нарушение приказа Сэдгана лишит Вас должности полицейского.
Каждый полицейский в праве воспользоваться сорока восемью часами анонимной деятельности, активировав соответствующий протокол. Интегрирование в голову чипов – с ежедневной слежкой и отчётностью – было бы вне конституции без приватного времени. По этой причине наш президент, вот уже не сходящий с поста больше века, выдвинул закон о гуманном отношении к органам власти, в который входит протокол «Двоеточие». Закон этот обходит конституцию с помощью единственных сорока восьми анонимных часов в жизни полицейского, дабы не нарушать конституционные права о приватной личной жизни.
— Тум, активируй протокол «Двоеточие».
— Ожидание голосового ключа.
—«Лебедь из-под воды смотрит на своё отражение»
— Активирован. У вас есть 47 часов, 59 минут.
— После истечения срока я предстану перед судом, верно?
— Это стандартная процедура для всех, кто использовал протокол.
— То есть в любом случае потеряю своё место в полиции?
— Всё зависит от ваших планов в течении двух суток.
— Но ведь я полностью анонимен перед департаментом.
— Всё верно, но это не значит, что у меня отключена запись на момент действия протокола. Я лишь не отдаю моментальный отчёт о происходящем и решаю, не отчитываться ли о ваших действиях спустя 48 часов.
[5: 46]
Странное чувство осознавать, что в данный момент я практически свободен от внешнего взора. – задумался Мортен, прислушавшись к шёпоту мотора автомобиля. – Если всё провалится и я так и не найду этого подозреваемого, то всё было зря. Вся моя последующая жизнь пойдёт на дно. Двое суток будут лететь быстрее, чем полёт моих мыслей и догадок. Стоит их использовать по максимуму…
— Останови, возьму табака – опомнившись приказал Мортен.
— Помните, что я всё еще жду, когда Вы решитесь перейти на искусственное подавление зависимости путём прямой симуляции в мозг.
— Одну вредную привычку можно и оставить.
Выйдя из автомобиля Мортен направился к окну в стене, над которым была вывеска «Алиса.Олл», ярко освещающая переулок фиолетово-оранжевыми красками.
— Привет, Алиса. Пару пачек «Марлоба», пожалуйста.
— Требуется отсканировать сетчатку глаза для идентификации личности – нежно произнёс искусственный интеллект.
— Одобряю – широко раскрыв глаза Мортен немного выдвинул голову к скану.
— Что-нибудь еще, Мортен Посс?
— Благодарю – оборвал диалог, развернувшись на пути к автомобилю.
Будучи ребенком я часто слышал истории о жизни в до автономной России: как сигареты покупались у людей; как была возможность пожаловаться продавцу на очередное повышение цен, параллельно отшучиваясь о ситуации вокруг; у каждого был широкий спектр выбора продуктов, а не заменители импорта, сделанные аналогично, но с другим названием и в разы дороже. Раньше у нас был голос, а сейчас остался лишь кивок головой.
[5: 50]
— Сколько нам еще ехать, Тум?
— Подъезжаем.
Здание выглядит так, будто это гнилое яблоко в карамельной оболочке. Правительство скрывает реальный вид большинства зданий посредством проецирования виртуальной поверхности на нём. Со стороны всё прекрасно, пока не коснёшься реальности. Всю истину скрывают за пеленой правды. Весь город прожжён ярким светом лжи, называемой инновационной пеленой будущего. Больше никаких разрушенных и косметически ужасных построек, всё теперь выглядит сладко, пока не прикусишь карамель. Но кому нужно копаться в этом, если всех всё устраивает? Снаружи ведь всё ярко и сочно, а внутри у всех одинаково – гнило. Большая часть налогов уходят в электричество, которым снабжают все эти проекторы вокруг домов и плавающие рекламы над головой. Вся наша реальность является лишь карамельной оболочкой.
— Прибыли, капитан Мортен.
— Какая квартира?
— 38.
[5: 57]
— Открывайте, полиция!
Тихо. Ни голоса, ни шороха — прошептал Мортен, прислонившись ухом к двери.
— Может дождаться рассвета и понаблюдать за входом в квартиру, капитан?
— Ты можешь подобрать пароль для двери?
— Могу, но тем самым я подам запрос в департамент — предостерёг его Тум.
— Не стоит.
За дверью ни души. Глупо было полагаться на то, что здесь меня кто-то ждёт. Но если я здесь, то я должен добиться хоть какой-то зацепки. Времени мало.
— Выламываю дверь через 3 секунды, если не откроете! Раз!.. — выкрикнул Мортен в ожидании, что кто-то всё-таки ответит.
— Капитан, вы оставите следы.
— Два!..
— Капитан, погодите. Под клавиатурой что-то есть.
— Так, тут выцарапана фраза «Один выстрел…», не могу разобрать в конце символы.
— «…Год». По логике, это отсылка к году формирования закона. 2108.
— Ты мне начинаешь нравиться, Тум. Вхожу.
— Взаимно, капитан.
— Если кто-то есть в квартире – я вооружен получасовыми транквилизаторами! Лечь на пол и не сопротивляться!
— Вы один. Сканирование местности не выявило следов.
— Твою мать.
В однокомнатной квартире было пусто. Лишь прохладный ветер из открытых окон развеивал предвкушение к разгадке. Вокруг было прибрано и чисто, даже слишком. Создавалось ощущение, что тут кого-то ждали.
Тёмно-серые обои поглощали любой свет, проникающий извне квартиры и лишь один светильник у кухонного стола освещал кромешную тьму, пытающуюся поглотить как можно больше света. Он, как фонарь в глухой ночи, будто освещал дорогу под собой, но ничего более вокруг.
Рядом со светильником стояла наполовину пустая бутылка коньяка «Мартель», выглядывающего из-под границы света и словно шепчущего мне «Я тут».
— Облажались мы с тобой, Тум.
— Не расслабляйтесь, капитан. Лучше досконально проверьте квартиру, раз уж вы пошли во все тяжкие.
— Да, ты прав. Слушай, а пару глотков не будет нарушением для последующего отчёта? Сам понимаешь, это единственный подобный протокол в моей жизни, да и импорт такой не часто встретишь — с ухмылкой произнёс Мортен, сев за стол и положив оружие.
— Только если вы не устроите тут вечеринку.
[6: 03]
Стодвадцатилетний коньяк в полупустой квартире, к которой доступ был под носом. Но лишь для искусственного интеллекта, анализирующего всё вокруг, было просто заметить фразу. Всё складывается слишком удобно для меня, или для любого другого полицейского, который решил бы сюда прийти. Хотя, мы замечаем лишь то, что нам нужно.
— Не налегайте сильно на коньяк. Советую Вам всё-таки продолжить поиск.
— Всему своё время, Тум. Не каждый день попадаются такие раритеты.
— Капитан, штрихкод на бутылке не соответствует стандарту.
— Я вроде бы не работаю в роспотребнадзоре. К чему мне это?
— Штрихкод состоит из шестнадцатеричного кода: efe5f2f0f4e5e2f0eeede8fff0e0f1f1e2e5f2
— И что это значит?
— Если не буквально, то, кажется, с рассветом Вам нужно быть в церкви Петра и Февронии.
— Еще одно послание — задумавшись произнёс Мортен, удивляясь простому ходу подсказок — Сколько до рассвета?
— Меньше 30 минут.
— Выезжаем!
— Не торопитесь, капитан. Может поразмыслите о том, почему этот шифр так явно открыт для вас?
— Он открыт для тебя, Тум. Я бы никогда и не обратил внимания на подобное.
— Что вы хотите этим сказать?
— Кажется, этот человек знает, кем я являюсь или что у меня в голове.
[6: 21]
Всё выверено с точностью до шага и глотка. Кто же в этом сценарии является котом, а кто мышью? Кажется, у скелета в шкафу есть дополнительный шкаф внутри.
— Филина знает больше, чем я могу предполагать — сказал Мортен, садясь в автомобиль.
— Не делайте поспешных выводов. Будьте начеку, капитан. Это может быть ловушка.
— С какой целью делать ловушку полицейскому в нашем обществе?
— До сегодняшнего инцидента выстрел и убийство были нормой, если у всего была своя законная причина.
— В любом случае я не пропущу возможность разобраться в мотивах происходящего.
— Церковь за поворотом, капитан — подбодрил Тум, прибавив скорости.
Единственное, что нетронуто из построек в современном мире – церкви и храмы. Они стали объектами древности и истории. С 2070-го года, после трансплантации жизненно важных органов президента в кибернетическое тело, было официально принято наложить эмбарго на все существующие религии, дабы отдать дань уважения научному прогрессу, действительность которого уже давно стёрла с лица страны веру в сверхъестественное. Поколения сменились новыми поколениями. Любая религия была признана основным радикальным манипулятором и отнесена к экстремизму. Остались лишь призраки прошлого в виде святых построек, в первую очередь являющихся музеями или заброшенными объектами. Их не сносят и не снесут в знак уважения к истории – к тому, что без религии не было бы и науки.
— А вот и рассвет — вглядевшись в оранжевое небо произнёс Мортен.
[6: 28]
Дверь открыта, но церковь пуста. Я опоздал или прибыл слишком рано? Может стоит проверить все выходы и…
— Здравствуй, Мортен.
Она подкралась ко мне, как моя собственная тень. Грациозно, без звука и дуновения ветра. Её фиолетовые волосы – как пурпурный огонь – освещали лицо. Карие глаза, выразительные и строгие, будто знали всё обо всём, источая спокойствие и уверенность.
— Ты Филина?
— Да. У меня есть для тебя дело.
— Сначала объясни, что произошло несколько часов назад?!
— Твоя жена была полной противоположностью тебе. Она была рассудительной и мягкой.
— Кто ты и откуда тебе известно обо мне?
— Я знаю многое о тебе, Мортен. Но в первую очередь я друг твоей покойной жены, которую убили в ту ночь. Именно та кромешная тьма, с холодным телом на твоих руках, приходит к тебе во снах, от чего ты не оставляешь тщетные попытки залить память алкоголем, верно?
— Ты следишь за мной?
— Не назвала бы это слежкой.
— Оставим это. Расскажи то, что знаешь об инциденте.
— Сколько еще времени будет действовать протокол?
— А о нём ты откуда знаешь? — резко спросил Мортен, недоумевая от откровенных фраз.
— Я бы не привела тебя сюда, не будь я уверена, что ты его активировал. Так сколько?
— Чуть меньше двух суток. Но, к чему всё это?
— Я преследую человека, который убил твою жену. Этот человек знает, как менять идентификационные данные патрона, из-за чего его сложно выследить. Я предлагаю тебе помочь мне.
— Но при чём тут моя жена, она ведь работала обычным клерком?
— Это было прикрытием. Она, как и я сейчас, работала в МСУП*.
— И что же нужно было убийце от неё?
— Она раскопала о нём информацию, но не успела передать её мне – всё стёрто.
— Ты хочешь, чтобы я помог тебе в расследовании?
— Никто из МСУП не знает, что я вовлечена в это дело. Мне нужен человек, на которого я могу положиться.
— А к чёму такая секретность среди нас? Мы ведь вместе работаем на правительство.
— Правительство стирает все следы. Всё необычное, что происходит за рамками, подаётся как блюдо из меню «Всё хорошо, ничего не происходит». Прежде, чем кому-либо довериться, надо узнать о нём всё.
— И этим человеком стал капитан полиции?
— Этим человеком стал муж моей покойной коллеги. Мортен, я дам тебе выбор, который может поменять всё, а может и вернуть тебя к обычной жизни.
— Я слушаю.
— Если ты со мной, то обратного пути нет. Чип может сдать тебя после истечения срока протокола, но в том числе и меня. Полиция не должна узнать о моей деятельности, иначе вся система внештатной смены идентификационного кода падёт, а все улики и находки уйдут в забытье. Сегодня в аптеке, в погоне за убийцей, я выстрелила дважды и оба раза промахнулась, но один из патронов был личный, чтобы ты взял след.
— А разве ты не могла со мной связаться по-обычному?
— Нет, твой чип отправил бы отчёт. Я должна была быть уверена, что ты активируешь протокол.
— Так, хорошо, а какой второй вариант?
— Ты возвращаешься к себе и забываешь всё, как очередной сон. Ничего не было. Чип не отправит отчёт, так как ты не натворил ничего серьезного. Но, если ты продолжишь расследование в одиночку, то можешь попасть в беду.
— Что же будешь делать ты, если я откажусь тебе помогать?
— Это не важно. Решай сейчас, на месте. Ты со мной или нет?
* МСУП – Международная служба по учёту патронов. (вернуться к предложению)
Комментарий недоступен