Исламская революция в Иране: история победы религии над европейской светскостью

Почему с виду успешная вестернизация страны обернулась свержением реформатора и победой мусульманского духовенства.

В 1960-х-1970-х годах Иран в западном мире считали одной из наиболее прогрессивных и светских стран в мусульманском регионе. Государство выступало важным внешнеполитическим союзником США и Израиля. Всего один календарный год круто изменил судьбу страны. После революции 1979 года она стала Исламской республикой Иран.

Почему так получилось? По каким причинам народ Ирана предпочёл вестернизации строгое следование религиозной традиции и политическую власть мусульманского духовенства? И был ли у нации иной путь? Споры на эту тему продолжаются до сих пор.

Основные источники статьи:

• Асиновский Д.Л. «Советский Союз и революция в Иране»;
• Афхами Г.Р. «Трагедия последнего шаха»;
• Гибадуллин И.Р. «Муртаза Мутаххари и Исламская революция в Иране»;
  
• Ежов Г.П. «Воспоминания об иранской революции»;
  
• Сергеев В.М., Саруханян С.Н. «Белая революция»: провал модернизации сверху».
  

Последним правителем старого Ирана стал Мохаммед из династии Пехлеви, царствовавший с 1941 по 1979 годы. Формально Мохаммед носил архаичный титул шахиншаха («царя царей»), соответствовавший европейскому понятию «император». На практике его называли просто шахом.

Пехлеви получил европейское образование, знал несколько языков, часто проводил зарубежные поездки, посещал разные регионы своей страны. С 1963 года шах вёл политику модернизации, названную «белой революцией». Он верил, что Иран под его началом станет «пятой индустриальной державой мира».

В стране строили современные заводы и фабрики. Перевооружалась армия, многократно увеличивались доходы от экспорта нефти и газа на Запад. Государство перераспределило пахотную землю в пользу мелких земледельцев, выкупив излишки у крупных собственников.

По всей стране создавались новые учебные заведения: от начальных школ до университетов. Количество вузов в стране за время правления шаха выросло вчетверо, а техникумов — в 20 раз. Если в 1953 году школы посещали чуть более 700 тысяч иранских детей, то к 1979 году количество школьников превысило 4 миллиона.

Тысячи молодых иранцев, девушек и юношей, каждый год учились на бюджетные деньги за рубежом — в Соединённых Штатах, Франции и других западных государствах. Шах приветствовал западный образ жизни, и городские жители Ирана привыкали его воспринимать. К 1979 году казалось привычным носить западную одежду, слушать западную музыку и смотреть западные фильмы.

Крупные города страны внешне всё меньше отличались от европейских. Банки, казино, кинотеатры и ночные клубы уже не воспринимались как диковинки. Наиболее вестернизированный вид приняла столица Тегеран, где ещё при шахе успели построить целые кварталы высотных зданий с современными широкими дорогами.

Внутри «белой революции» существовали свои противоречия. Экономическую модернизацию не сопровождала политическая либерализация. Напротив, правление шаха год от года становилось всё более авторитарным.

К 1979 году в стране под запретом находились все политические партии за исключением провластной «Растахиз» («Возрождение»). Меджлис (парламент) стал органом номинальной власти. Любое инакомыслие подавляла шахская тайная полиция САВАК. Официальные средства массовой информации находились под контролем властей, неустанно прославляя шаха и его политику.

Развитие промышленности и экономический рост дополнял навязчивый культ доисламской Древней Персии. В 1971 году шах устроил пышное празднование 2500-летия этой империи. Торжества с участием зарубежных гостей обошлись казне в сотни миллионов долларов, в то время как жители нескольких провинций страдали от неурожая и голода.

В 1976 году Пехлеви объявил о замене традиционного мусульманского летоисчисления хиджры на новое — от начала династии Ахменидов. Для набожного большинства жителей Ирана эта реформа стала величайшим оскорблением.

Попытки шаха эксплуатировать наследие правивших многие века назад Ахменидов и Сасанидов выглядели нелепыми и для светских образованных иранцев. Ведь сам Пехлеви не из каких древних династий не происходил, а просто приходился сыном удачливому авантюристу, захватившему власть во время смуты 1920-х годов.

Власть Мохаммеду Пехлеви досталась не только по наследству, но и благодаря внешней помощи. После Второй мировой войны Иран представлял собой конституционную монархию с сильным парламентом и ограниченными полномочиями шаха. В 1953 году установить абсолютную власть монарху помогли сотрудники спецслужб США и Великобритании.

В ходе операции «Аякс» западные разведчики добились свержения центристского правительства Мохаммеда Мосаддега и сделали Пехлеви-младшего единовластным правителем. Причём сам шах в решающий момент противостояния с популярным в народе премьер-министром спасовал и бежал из страны. Вернулся монарх в Иран только после того, как верные ему военные и западные разведчики низложили Мосаддега.

Память о трагических событиях 1953 года и шахской непоследовательности ещё долго жила в иранском обществе. Многие жители страны не видели в шахе Мохаммеде законного правителя. Для них он был сыном узурпатора, чью власть обеспечила помощь Запада, а не священная традиция или поддержка народа.

Операция «Аякс» стала видимой победой Запада и шаха. Англичане вернули себе контроль над иранской нефтью, национализированной правительством Мосаддега. Американцы избавились от непокорного политика, подозреваемого в симпатиях к Советскому Союзу.

Однако переворот 1953 года и последовавший за ним разгром центристов из «Национального фронта» и коммунистической партии не привели к окончательной победе над недовольными шахской политикой. Протестный электорат вместо политических партий начали аккумулировать шиитские священнослужители.

В Иране большинство верующих исторически составляют мусульмане-шииты, а не последователи более распространённого суннитского ислама. На революционные события оказали влияние такие особенности шиизма как непререкаемый авторитет высших духовных лиц — аятолл, исторический культ мученичества и жертвенной борьбы.

Летом 1963 года в Иране грянули первые волнения под религиозными лозунгами. Сторонники исламского духовенства протестовали против начала «белой революции»: земельной реформы и эмансипации женщин. Тогда иранские священнослужители ещё не имели опыта в революционной борьбе. Силы безопасности быстро разогнали толпы их сторонников.

Идейным вдохновителем беспорядков выступил аятолла Рухолла Хомейни. Священнослужителя арестовали и его выслали из страны. В эмиграции Хомейни пробыл почти 15 лет, пожив в Турции, Ираке и Франции. На протяжении этого времени аятолла поддерживал связь с единомышленниками внутри страны. Хомейни стал непререкаемым авторитетом для значительной части иранцев. Шиитский ислам превратился в идеологию протеста. Эклектичные установки «белой революции» в сознании иранцев начали проигрывать религии.

В народе распространялись слухи о роскоши, в которой живёт монаршая семья, коррумпированности шахских приспешников и жестокости тайной полиции САВАК. Основания для таких разговоров имелись, но размеры явлений сильно преувеличивали противники власти.

В 1970-х годах шиитское духовенство перехватило у разгромленной шахом компартии «левую повестку». Иранским богословам-интеллектуалам вроде Али Шариати и Муртазы Мутаххари удалось синтезировать социалистические идеи с религиозными догматами. Получилось что-то в духе католической «теологии освобождения».

Пехлеви рассчитывал заработать верность народа благодаря экономическому подъёму. Однако недовольные шахом проигнорировали, что именно при нём в стране справились с голодом, эпидемиями и высокой детской смертностью. Общий показатель смертности в стране за время «белой революции» снизился вдвое, но критики власти указывали на экономические просчёты Пехлеви и его правительства.

В 1970-х годах тяга монарха к строительству крупных инфраструктурных объектов и масштабным социальным программам обернулась гиперинфляцией. Власти пытались сбить её темпы наказаниями для «спекулянтов». Это возмутило торговцев на иранских базарах: там испокон веков жили по законам свободного рынка, без какого-либо государственного регулирования.

«Белая революция» уничтожала привычные порядки в разных отраслях хозяйственной жизни Ирана. Традиционные ремёсла вроде производства обуви или одежды стали невыгодными из-за появления крупных заводов и фабрик. Год от года разорялось всё больше ремесленников и землевладельцев. Шахские реформы начали восприниматься как разрушительное вторжение в жизнь простых людей.

Экономические показатели Ирана в то время смотрелись впечатляюще. К 1979 году страна вплотную подобралась к «топ-10» мировых экономик. ВВП на душу населения рос в разы быстрее, чем в Китае или Южной Корее того времени. На практике эти успехи нивелировали высокая рождаемость (население Ирана при шахе выросло вдвое), неравномерное развитие разных регионов и коррумпированность чиновничьего аппарата. Социальное неравенство приобретало ощутимые масштабы.

Против Пехлеви оборачивались даже достигнутые им успехи. В ходе «белой революции» власти ликвидировали массовую неграмотность. В несколько раз выросло число образованных людей. Однако увеличение числа рабочих мест не успевало за ростом количества выпускников вузов и техникумов. Сидевшие без работы молодые специалисты винили в своих бедах Мохаммеда Пехлеви и его политику.

Те же, кто получал высшее образование за рубежом, особенно выходцы из небогатых провинциальных семей, нередко испытывали культурный шок от знакомства с жизнью стран Запада. Домой такие иранцы возвращались убеждёнными сторонниками исламских традиций.

В январе 1978 года в Иране начались полномасштабные волнения. Спусковыми крючками для них стали два примерно совпавших во времени события.

4 января в Тегеране полицейские расстреляли мирную студенческую демонстрацию против визита в страну американского президента. 7 января в главной проправительственной газете «Ettela'at» опубликовали анонимную статью с выпадами в адрес аятоллы Хомейни. Авторы материала бездоказательно назвали священнослужителя гомосексуалом, агентом британской разведки и пособником безбожников-коммунистов.

Статья в «Ettela'at» возмутила религиозную часть иранского общества. Крупные города охватили многотысячные протестные митинги. Полиция, госбезопасность и армейские подразделения с протестующими не церемонились. Разгоны сопровождались расстрелами десятков безоружных людей. Однако протестное движение на спад не шло.

Точками невозврата стали два события середины 1978 года. 19 августа в городе Абадане сотрудники САВАК подожгли один из кинотеатров, намереваясь выкурить укрывавшихся в здании протестующих. Это обернулось трагедией: в дыму погибли более 400 человек, преимущественно обычных кинозрителей. 8 сентября в Тегеране новый антиправительственный митинг разогнали с применением военной техники. Это стоило жизней ещё почти 90 иранцам.

Попытки шаха Мохаммеда спасти ситуацию кадровыми перестановками, пересмотром реформ и либерализацией режима не дали успеха. Основным лозунгом антиправительственных демонстраций стало бескомпромиссное: «Смерть шаху!».

В октябре 1978 года Иран охватили забастовки работников самых разных отраслей: от журналистов до рабочих-нефтяников. В ноябре власти потеряли контроль над ситуацией в стране. По оценкам советских наблюдателей, в антишахских митингах к тому времени регулярно участвовал каждый десятый иранец.

4 января 1979 года шах назначил уже четвёртого за шесть месяцев главу правительства. Последним в истории монархического Ирана премьер-министром стал лидер светской либеральной оппозиции Шахпур Бахтияр. 16 января Мохаммед Пехлеви вместе с семьёй навсегда покинул Иран. В изгнании он прожил чуть более года. Бегство шаха вызвало настоящее ликование среди большинства иранцев.

Передача власти умеренной оппозиции и бегство шаха не помогли остановить революцию. К тому времени обстановка внутри страны накалилась настолько, что Бахтияра собственные соратники заклеймили как предателя. Для исламского духовенства новый премьер был таким же прозападным «безбожником», как и ненавистный шах.

После ухода Пехлеви премьер-министр Шахпур Бахтияр попытался стабилизировать ситуацию в стране. Политик распустил спецслужбы и анонсировал выборы в Учредительное собрание. Стремясь объединить все политические силы, Бахтияр пригласил вернуться жившего в изгнании Рухоллу Хомейни.

Аятолла Хомейни выглядел несгибаемым фундаменталистом. Он многократно заявлял о неприемлемости для мусульман западного капитализма и советского социализма. США и СССР Хомейни называл «большим» и «малым сатаной». При этом аятолла прекрасно понимал дух времени и в нужные моменты переставал быть бескомпромиссным ретроградом.

В феврале 1979 года аятолла триумфально прибыл в Иран. Встретить его в Тегеране собрались несколько миллионов сторонников. Они уже воспринимали Хомейни как нового главу государства, а вскоре священнослужитель сформировал альтернативное правительство из своих соратников.

Двоевластие в стране сохранялось недолго. 9-11 февраля вооружённые группы хомейнистов взяли верх над последними армейскими частями, лояльными Бахтияру. Вечером 11 февраля нации с телеэкранов объявили, что революция победила. Новый режим приступил к легитимации своей власти и репрессиям против всех реальных и мнимых врагов.

Первую задачу команда Хомейни решила одним из приёмов свергнутого Пехлеви — через референдум. 31 марта 99,3% пришедших на участки высказались за то, чтобы Иран стал первой в своём роде исламской республикой. Бюллетени на голосовании заранее раскрасили в «правильный» (зелёный) и «неправильный» (красный) цвета.

В декабре 1979 года совет высших шиитских богословов избрал Хомейни пожизненным рахбаром (верховным руководителем) республики. А ещё раньше начались массовые репрессии. В феврале особые трибуналы стали приговаривать к смерти высокопоставленных военных, бывших министров и губернаторов. Одним из первых в новом Иране расстреляли близкого к шаху генерала Хасана Пакравана. Военачальника не спасло, что в 1964 году именно он отговорил казнить Хомейни.

Трудно установить точное число жертв революционеров. Неоспоримо только то, что убивали они гораздо чаще и несравненно больше, чем это делал прежний режим. По данным армяно-иранского историка Ерванда Абрамяна, в первые пять лет диктатуры Хомейни казнили не меньше 9 тысяч иранцев. За рубежом агенты исламской республики ликвидировали не менее 60 политических эмигрантов. При этом лидеры исламской революции уверяли, что лишь строят новое справедливое общество, без насилия и угнетения.

Параллельно в стране шла «исламская культурная революция». Революционеры закрывали учебные заведения, лишали работы нелояльных преподавателей, журналистов и работников культуры. Под запретом оказались западная мода, кинематограф и произведения литературы. Женщин обязали носить традиционную мусульманскую одежду. Супружеская измена, употребление алкоголя и наркотиков стали уголовными преступлениями.

Жестокость революционеров возмущала даже сподвижников Хомейни. Из-за осуждения террора свои должности оставили первый премьер-министр исламской республики Мехди Базарган и первый её президент Абольхасан Банисадр. Радикализм Хомейни критиковали даже некоторые духовные авторитеты. Однако новый режим к тому времени мог заставить замолчать любого несогласного.

Жестокость исламистов породила ответную агрессию. В начале 1980-х годов ультралевые группировки навязали исламской республике городскую герилью. Взрывы, перестрелки и массовые казни стали частью иранской повседневности.

28 июня 1981 года боевики-леворадикалы устроили теракт, унесший жизни более 70 деятелей нового режима. Борьбу с «диктатурой аятолл» не оставляли и ушедшие в эмиграцию и подполье монархисты. К концу 1980-х годов это противостояние закончилось победой исламской республики.

Положение дел внутри страны ухудшала внешнеполитическая обстановка. Постреволюционный Иран оказался в международной изоляции. Её в ноябре 1979 года усугубил захват в заложники 66 сотрудников американского посольства в Тегеране. Сторонники исламской революции таким образом выразили протест против решения США предоставить убежище Мохаммеду Пехлеви. Большую часть схваченных дипломатов (52 человека) отпустили только спустя полтора года, уже после смерти бывшего шаха.

22 сентября 1980 года в Иран вторглись иракские войска. Диктатор соседней страны Саддам Хуссейн хотел присоединить спорные приграничные территории. Иракский лидер рассчитывал, что иранская армия ослаблена репрессиями и не окажет достойного сопротивления. Ирак поддержали обе сверхдержавы и почти весь мусульмано-суннитский мир, опасавшийся экспорта «шиитской революции».

Но иранские власти не сдались. Они объявили защиту страны священным делом и не стеснялись в средствах введения войны. В армию и народное ополчение брали детей, а основной тактикой наступлений на врага стали самоубийственные «человеческие волны». В ходе восьмилетней бойни Иран понёс колоссальные потери (до 800 тысяч человек), в несколько раз превысившие жертвы со стороны противника, но защитил свою территорию. Исламская республика выстояла.

В годы Холодной войны исламский фундаментализм воспринимался как не имеющая будущего маргинальная идеология. Все массовые движения в мусульманских странах носили светский характер. Поэтому развязка революционных событий в Иране потрясла весь мир.

Идеологи иранской революции предложили своим последователям нечто новое. Речь шла не о возврате в прошлое, но о продолжении модернизации с опорой на традицию. Иранцам, так же как и советским гражданам в довоенном СССР, внушалось, что они — строители первого в своём роде общества. Именно их обновлённая страна должна стать образцом справедливости для всего мира.

Вдохновлённое духовенством движение приобрело революционный характер. Оно стало массовым и одержало верх как над монархическим режимом, так и над альтернативными оппозиционными группами. Привитый иранцам революционно-религиозный фанатизм позволил исламской республике выстоять в непростой войне с Ираком, выдержать санкции и международную изоляцию.

Статья создана участником Лиги авторов. О том, как она работает и как туда вступить, рассказано в этом материале.

#истории #лонгриды #иран #революции #ислам #лигаавторов