Страх, боль и изоляция: откуда берётся социофобия и что с ней делать

Интервью с психотерапевтом, который поборол собственную боязнь людей и помогает другим.

Два часа уговаривать себя позвонить по телефону. Стесняться потеющих ладошек. Впасть в ступор при необходимости общаться с новыми людьми. Всё это — будни социофоба. Социальная фобия считается одним из самых распространённых тревожных расстройств в мире. В Европе ею страдают от 3,9 до 13,7% жителей.

Психотерапевт и автор медиажурнала «Психотерапия в России» Кирилл Шарков преодолел свою социофобию и помогает бороться с этой проблемой другим. TJ пообщался с ним о причинах возникновения боязни людей и узнал, как действовать и куда обращаться, если человек или его друзья подозревают у себя расстройство.

Социофобия – это вроде такое модное словечко: «Я социофоб, не хожу на встречи, люблю сидеть один дома». Насколько такое мнение справедливо?

Думаю, это такой социально приемлемый культурный мем. Есть состояния и расстройства, к которым в обществе относятся настороженно — шизофрения, например. Социофобия – состояние более «почётное».

Граница между истинно профессиональной и доступной людям информацией стёрта. Люди, страдающие разными состояниями, теперь имеют доступ к данным, которые 30 лет назад вообще не смогли бы узнать, это было прерогативой врачей. Человек где-то услышал, в интернете прочитал симптомы, и, не особо разбираясь, навешивает на себя такой ярлык. Но одно дело, когда он сам заявляет о своей болезни, другое — когда он приходит к профессионалу.

Перед тем, как с вами встретиться, я спросила друзей, как они себе представляют социофобию. Несколько человек ответили, что никогда с ней не сталкивались, некоторые – что это боязнь людей («Лучше проведу время с книгой, чем пойду куда-то»). А ещё были ответы, что это разочарование в социуме на основании своего опыта. Что же на самом деле означает слово «социофобия»?

Одно из расстройств, которое относится к группе тревожно-фобических. Это раздел психиатрии, в частности, невротические расстройства — неврозы.

Ну, вы сразу-то не пугайте. Увидев слово «психиатрия», читатели сделают вывод, что социофобы – психи.

Психиатрия — это огромный раздел медицины, занимающийся изучением психических расстройств. Они бывают разными. Это и расстройства, вызванные другими заболеваниями, сердечно-сосудистыми, например. Это и психотравмы, от которых никто не застрахован. К неврозам относится большая группа тревожно-фобических состояний. В них в разных пропорциях сочетаются тревога и страх. Социофобия относится к этой группе. При ней человек не опасен для себя и окружающих, но страдает качество его жизни.

У социальной фобии есть чёткие критерии, описанные в Международной классификации болезней. Этот страх возникает только в ситуации социального контекста.

По мере выхода из ситуации это прекращается. Ещё для фобических состояний характерно избегание, формирующееся из-за проявлений страха. Например, человек замечает, что как только он попадает в компанию других людей, у него появляются переживания, которые трудно перенести. Он один, два раза замечает – и решает вообще больше туда не ходить. И обустраивает свою жизнь так, чтобы не попадать в подобные ситуации.

Это приводит к вторичному замыканию человека на себе и своей проблеме, к изоляции, одиночеству, депрессии, если это долго продолжается. И самый важный критерий — субъективный, если человек считает, что у него с этим проблемы. Это достаточный момент, чтобы обратиться за помощью.

А можно ли спутать социофобию с интроверсией? Чем они отличаются?

Интроверсия, как и экстраверсия, — это особенность характера человека. Интроверту может быть комфортно в своём закрытом состоянии. А невротику со своим неврозом, как правило, живётся плохо, и в этом главная проблема. Человеку хотелось бы общаться, у него внутри есть этот потенциал, но он не может. Это типичный невротический конфликт: хочу, но не могу. Человек будто зажат в тиски. Обычно люди, страдающие социофобией, пытаются совладать со своим состоянием, преодолеть его. И это главный отличительный критерий от интроверсии.

Но бывают же социофобы, которые занимаются тем, что предполагает постоянный контакт с людьми. На сцену выходят, например. Одно другому не противоречит?

Тут может быть три сценария развития событий. Чаще всего люди, понимая, что они испытывают трудности в коммуникации, выбирают профессии, где общение минимизировано. Человек работает с компьютером или машинами и часто успешен в этом. Но из жизни может совершенно выпадать сфера личных или дружеских отношений, потому что все контакты носят профессиональный характер. Он приходит с работы — начинает страдать и снова уходит в компьютер. Это типичный сценарий.

Есть и такой вариант: человек с целью преодоления выбирает профессии, связанные с коммуникацией. Так себя через силу натаскивает. Это редкая ситуация, но она также встречается. И третий вариант — не в подавляющем количестве случаев, но часто в результате психологической работы у человека обнаруживаются глубокие «социофильные» тенденции. Это люди, которые хотят выступать перед аудиторией, быть успешными в коммуникативных видах деятельности. Это находится в человеке под «крышкой» социофобии, которая сформировалась в ответ на среду. В процессе психологической работы этот потенциал раскрывается.

То есть, будущие социофобы – это жертвы травли?

Не совсем так. Когда человек приходит на приём, и по всем критериям можно сказать, что у него социофобия, — это не значит, что причина именно в школьной травле, например. Диагноз — это тоже определённый шаблон, стандартизация. Она нужна, чтобы не было разброда и шатаний, чтобы пользоваться общими понятиями, но, в то же время, диагноз может ограничивать. У каждого ситуация уникальна, и социофобия у каждого своя. Причины разные, но всегда они связаны с прошлым.

Какие бывают основы социофобии? Это так называемый негативный социальный опыт.

Ситуация проходит, а восприятие людей как угрозы самооценке остаётся. В некотором смысле человек в себе несёт своё прошлое, как в рюкзачке, и в нужный момент или ненужный бессознательно достаёт и накладывает на новый социальный контекст.

Ещё одной причиной может быть отсутствие социального опыта: человек просто не имеет определенных социальных навыков, его своевременно не обучили тому или иному, что-то не рассказали. Тогда человеку важно его получить, узнать, как это делают другие. В этом отношении очень хорошо работают терапевтические группы. Там люди делятся опытом, что-то из этого можно взять себе, получить новые навыки, социальную поддержку или свежий взгляд на ситуацию.

Часто у людей с социофобией до момента обращения в жизни было много переездов. Бывает, что незадолго до того, как прийти ко мне, человек переехал в тот город, где мы встретились. У меня есть гипотеза, что это связано с необходимостью в каждом новом месте заново выстраивать социальную среду. На это затрачивается слишком много энергии, и человек «провисает» в зоне коммуникаций.

И ещё часто обращаются люди из неполных семей, либо росшие с отчимом или мачехой. Не говорю, что социофобия с этим связана на 100%, но наблюдаю такие критерии, требующие изучения.

А этот вопрос исследуют в России?

Есть богатейший опыт наблюдения за пациентами, это огромная статистическая работа на выборках из тысячи случаев. Поэтому мировая психиатрическая общественность и признала существование социофобии. Есть отдельные исследования, посвящённые тому, как это можно лечить.

Хотя конкретно проблемой социофобии занимаются не так много, потому что большую часть исследований спонсируют фармкомпании. Например, с шизофренией без медикаментозной терапии невозможно, поэтому производители лекарств спонсируют исследования, которые изучают различные аспекты этого заболевания. А социофобию лечат в основном через психотерапию.

Кто-нибудь подсчитывал, сколько в России живёт людей, страдающих социофобией?

Данные регулярно обновляютcя. В среднем 5-10% населения на разных этапах жизни страдают социофобией. Она может начаться в любом возрасте. Как правило, за помощью обращаются молодые люди в районе 30 лет или чуть младше. Они осознают наличие проблемы, пробовали самостоятельно её решить и не смогли. При этом есть надежда, что свой социальный потенциал можно развернуть в правильное русло.

Если утрировать, это вообще лечится?

По некоторым исследованиям, до 90% пациентов с социофобией вылечиваются при кратко- и среднесрочной терапии. Речь идёт о нескольких месяцах интенсивной работы. Длительность зависит от парадигмы, которой придерживается психотерапевт.

Один из важных тезисов — неврозы, в том числе социофобия, не лечатся без психотерапии. Потому что в основе — отсутствие социальной поддержки и опыта, это невозможно восполнить препаратами. Как правило, человек не готов рисковать и добирать эти навыки, у него не хватает внутреннего ресурса. Поэтому при лечении неврозов психотерапия необходима хоть в каком-то объёме — групповая, индивидуальная.

Без такой работы проблему убрать очень сложно. Она словно живёт своей жизнью: человек пускает её на самотёк, и она развивается, видоизменяется с течением времени, появляются новые симптомы, старые могут уходить. У нас в медицине это называется «патоморфоз» — когда заболевание во временной динамике меняет свою форму.

А если у тебя друг или родственник социофоб, как с ним себя вести?

Если его социофобия вам не вредит, то отношение должно быть мягким и уважительным. Находясь рядом, я могу страдать, но здесь стоит дифференцировать: может быть это моя проблема, может это меня что-то задевает, когда общаюсь с этим человеком?

Если мне хорошо, но я вижу, что человеку трудно, могу поделиться своими наблюдениями: сам человек часто находится в некоем слиянии со своим состоянием и не замечает то, что видно со стороны.

Если это ближайший родственник, то попробуйте поговорить с ним. Если близкий друг, то какая степень доверия между вами, можете ли вы обсудить это? Важно не отвергать, не оценивать человека, не относиться к этому как к слабости. Если вы знаете о вариантах помощи, то её можно предложить, информировать, но решить за него проблему невозможно.

Вам эти проблемы знакомы, вы же тоже преодолевали социофобию?

Да, абсолютно верно.

Может ли человек, который сам страдает, помочь людям с похожей проблемой?

В некотором смысле, это может стать сильной стороной. Считается, что в психотерапевты и психологи идут из-за своих личных трудностей, хотя на начальном этапе сам человек это часто не осознаёт. Если психотерапевт имел не только опыт страдания, но и его преодоления, он лучше поймёт клиента. Но, действительно разобравшись с собственными проблемами, он не несёт их в работу, отделяет свой опыт от чужого. Этому способствует профессиональная подготовка и личная терапия.

Если говорить про мою социофобию и сравнивать с тем, что было 18 лет назад, когда я учился в медицинском институте, она преодолена на 90-95%. Остались нюансы: например, работаю над выступлениями. Знаю свои сильные и слабые стороны и могу себя поддержать.

А были ли у вас какие-то заблуждения относительно окружающих людей, а потом оказалось, что это не так?

Люди с социофобией часто уверены, что они являются центром внимания, что на них все смотрят, оценивают. Это и мой миф: думал, что я пуп земли. На деле людям всё равно, они находятся в своих процессах. Если человек думает, что всё внимание обращено к нему, это его собственная проекция. Но если просто сказать социофобу: «А вот так оно на самом деле» — он не поверит, потому что будет уверен в своей точке зрения. Ему нужно в процессе работы над собой, коммуникации с другими людьми обнаружить это — что людям по большому счёту неважно, что с ним происходит.

Сейчас есть огромный спрос на, например, тренеров по йоге, на коучей. К ним идут, чтобы, в том числе, проработать внутренние проблемы. А к психологам до сих пор относятся настороженно. Говорят: «Зачем тратиться на психолога, если можно пойти к подруге или к священнику?» Как вы думаете, почему так? И могут ли помочь подруга и священник?

В Москве и Петербурге психологов сторонятся меньше, здесь больше специалистов, больше приезжает профессионалов из-за рубежа. Крупные города всегда немного впереди. Подруга и священник могут помочь, если нужно поделиться с кем-то своим переживанием. Часто на приём приходят люди, которым просто не с кем поговорить о проблеме (это, кстати, характерно для социофобии). И близким тоже не всё скажешь, потому что какие-то переживания могут касаться их самих. Для таких случаев и есть психологи, психотерапевты и прочие смежные специалисты, которые выслушают и дадут ответ.

На самом деле, это обычная цепочка движения человека: он не сразу приходит к психотерапевту. Есть модель кругов помощи, описанная моим старшим коллегой Виталием Лежневым. Первый круг — это попытки опереться на себя, решить проблему самостоятельно. Не получается — опираюсь на своё ближайшее социальное окружение, то есть, на семью. Если это невозможно — нельзя довериться или семьи нет — следующий круг — друзья, коллеги, знакомые. Если и они не помогают, далее идут психологи, психотерапевты.

Человек долго сомневается, надо ли. Поэтому подруга или священник — хорошо, если можно поделиться и получить что-то ценное в ответ. Одно другого не исключает: можно и к подруге, и к психологу. Помогает ли — вот вопрос. Беру ли я что-то из того, что мне говорят, могу ли я это применить в реальной ситуации.

В целом в каком состоянии сфера психотерапии в России?

И в Петербурге, где живу я, и в других городах, это направление потихоньку развивается. Врач-психотерапевт — это очень молодая специальность в России, она появилась только в 1985 году. И даже за 12 лет, что я работаю, количество обращений возрастает, становится лучше подготовка у специалистов, качество запросов у клиентов растёт, они становятся более обученными. Думаю, этот процесс естественным образом будет продолжаться, и как-то специально ускорять его не нужно.

Есть две байки. Первая — что любому человеку можно поставить психиатрический диагноз. А вторая байка — что любой психиатр, разговаривая с кем-нибудь, сразу ставит диагнозы. И психиатров люди побаиваются. Что вы про это расскажете?

Боятся, я думаю, не из-за этого, а потому что в советские времена сформировалось отношение к психиатрии как к некоей репрессивной форме. Думаю, нашей стране было важно в ответ на это предъявить отрицание психиатрии. Да, у меня есть первичное образование психиатра. Но эта специальность больше ассоциируется с медикаментозной терапией.

Во время учёбы мне было интересно беседовать с людьми, пробовать менять человека с помощью выстраивания диалога с ним. Поэтому психиатрию я рассматривал как первую ступень к получению специальности врача-психотерапевта. По современному российскому законодательству им нельзя стать, не имея базового психиатрического образования.

Любой специалист в чём-либо смотрит на мир через призму знаний, которые в него встроены. Иногда это проявляется в виде профдеформации: когда человек настолько в потоке, что его мозг по-другому уже не может работать. То есть, он психиатр на работе, в жизни, дома с родными. В то же время я знаю специалистов очень тактичных и внимательных, которые смотрят на мир феноменологично — как на набор фактов, без попытки их объяснить.

А по поводу первой байки — про то, что любому можно какой-нибудь диагноз поставить?

В принципе, навесить диагноз можно на любого. Потому что у каждого есть своя типология, личностные особенности. Но в современном мире должны быть чёткие критерии, чтобы поставить диагноз. Это помогает врачам и даёт возможность пациентам быть диагностированными даже без желания на то: бывают такие состояния, когда человеку необходима помощь, он сам не справится.

В то же время в России до сих пор в психдиспансерах выдают справки на вождение и оружие без реального диагностирования. Параллельно с этим — трагедии в школах, колледжах, садиках. Что не так с психиатрическим контролем?

Если человек принимает решение взять в руки оружие и стрелять в своих сверстников — наверное, он испытывает какие-то страдания, наверное, ему можно было бы поставить диагноз. Но это его проблема или недосмотрели психиатры? Или на него повлияла какая-то более глобальная социальная ситуация? Я думаю, тут комплекс факторов.

Любой социальный катаклизм может проходить по людям. Например, финансовый кризис: я его не выбирал, а он случился. И люди по-разному это переживают. Поэтому здесь фактор личной реакции совмещается с фактором глобальным, социальным. Даже если мы не очень интересуемся тем, что происходит в мире, нас всё равно рикошетом это может коснуться.

Я думаю, должна быть разработана чёткая, работающая система наблюдения и выявления. Но это уровень не наш с вами, нужно широкое обсуждение этих вопросов, с привлечением профессионалов разных сфер и чиновников — что можно сделать, как минимизировать риски. Что сделать, чтобы у таких людей был выбор обратиться за помощью — если не самостоятельно, то принудительно? Ведущей должна стать опция обратиться к специалисту, а не стрелять в людей.

Эта статья создана участником Лиги авторов. О том, как она работает и как туда вступить, рассказано в этом материале.

#интервью #медицина #здоровье #психология #лонгриды #лигаавторов