— Хотите пить? Да, я вам предлагаю, — Антон держит в руках початую пол-литровую пластиковую бутылку негазированной питьевой воды и протягивает незнакомцам.
Незнакомцы — женщина за сорок и особа помладше — удивлённо переглядываются, но на предложение не реагируют.
— Я сам часто пью. Жарко же. Лето. — Антон пришел сделать четыре фотографии на документы. В очереди скучно, хочется поговорить.
— Не нужна нам твоя вода, — наконец отвечает женщина. — Отойди от нас.
— Точно не хотите? — Антону кажется, что особа помладше улыбнулась.
— Ты — маньяк какой, что ли? Отравить нас хочешь? Отойди, я сказала!
— Да что вы нервничаете? Водички попейте. Ой, вы же не хотите. — Антон смеется, чем ещё больше вызывает неудовольствие женщины за сорок.
Фотограф, наблюдающая ситуацию с самого начала, встаёт со своего места и молча выходит в холл торгового центра.
— Больной какой-то! — не унимается женщина. — Урод!
Антон тоже выходит из павильона, натыкаясь на лысеющего охранника.
— Вот этот, — говорит фотограф, указывая пальцем. — Оскорбляет клиентов.
— Я никого не оскорблял, — говорит Антон, прежде, чем его кто-нибудь спросит. — Хотя, пожалуй, мог бы. Вон ту, например, что постарше, я бы смело назвал тупой сукой, а фотографа не менее тупой пиздой.
— Ты посмотри на него! Нет, ты только посмотри! — выскочившая вслед за Антоном женщина порывается то ли ударить, то ли расцарапать молодому человеку лицо. — Ей бы водички попить, — скромно замечает Антон.
— Кто ж тебя так воспитал-то? — спрашивает фотограф. — Нахал!
— Я сам себя воспитал.
— Оно и видно!
— Так. Все успокоились, — охранник берет слово, — Что шумим? Почему оскорбляем?
— Шутки шутим.
— Какие шутки?
— Я предложил им попить, а вот та, нервная такая женщина, взбеленилась.
— Да что вы его слушаете? Вы вообще охрана, или кто? — женщина зло водит рукой в сторону.
— Я разберусь, — говорит ей охранник, — Идите. А ты со мной, — Антону.
— И что вы сделаете?
— Ничего. У меня работа такая. Мне на тебя пожаловались, я пришел. Оставь уже их в покое.
— Я и сам собирался.
Позже
опустевшая бутылка отправляется в урну на набережной. Антон гуляет. Бесцельно бродит по городу, мечтая о скором отъезде из страны. Он проходит мимо мальчика лет двенадцати с электронной сигаретой в руках, мимо таксистов, перебрасывающихся старыми анекдотами, мимо патрульной овчарки и молоденькой сотрудницы полиции, мимо мороженщицы и продавца кваса, мимо мужчины в костюме с букетом в руке и бьющей поклоны у бордюра бабки, мимо ломбарда и автобусной остановки, мимо памятника Ленину и парикмахерской, мимо киоска с прессой и банка, мимо предупреждающего сигнала светофора…
женщина за сорок обсуждает ситуацию с подружкой по телефону, с мужем по телефону, мамой по телефону, братом из Волгограда (по СМС), в групповом чате с соседом сверху, соседом снизу и даже с соседкой по лестничной клетке, которая до сих пор не вернула долг, с кондуктором троллейбуса и пассажиром на первом сидении, с кассиром в продуктовом и знакомой на улице, с ветеринаром и собственной собакой, пока той делают массаж, с самой собой на кухне, сотрясая кулаками пустоту, с гадалкой, снимающей порчу и насылающей проклятья…
первое, что видит Антон, открывая глаза, — особу помладше. Она склонилась над ним и внимательно изучает лицо.
— Я умер? — спрашивает он.
— Пока нет. Хотите пить?
И в этот раз не может быть никаких сомнений — медсестра «Городской клинической больницы № 6» Захватова Олеся Юрьевна улыбается.