Из грязи в князи (буквально)

Я долго убеждал себя в том, что хорошо писать я не умею, жизнью живу скучной и потому никому не будет интересно читать, что я там наваял. Но раз ТЖ предоставляет такую возможность никак не ограничивая меня правилами приличия, грамматики и пунктуации то почему бы и нет.

Писать я буду об интересных (для меня, не для вас) курьезных случаях из мировой истории, отнимая лавры и хлеб насущный у Алексея. Первый пост посвятим человеку, который буквально проделал путь из грязи в князи – о первом независимом сербском князе Нового времени.

Турки покоряли территорию Сербского королевства долго: с 1389 по 1499 год. Сказывались и географическое положение, и особенности управления турецким войском, и героический характер балканских народов. В это время для Восточной Европы как раз начинается эпоха "второго издания крепостного права". Османы пытались закрепостить сербских крестьян, а крестьяне этого совершенно не хотели. И сопротивлялись. Особенно активно это проявлялось, когда Австрия шла войной на турок – сербские гайдуки охотно помогали католическим захватчикам и мешали мусульманским владыкам.

Этот факт стал огромной проблемой для жителей Сербии – ее территория слишком часто становилась плацдармом в многочисленных войнах между Османами и Габсбургами. Для создания оборонительной системы на границе Блистательной Порты и Священной Римской империи турками был создан Белградский пашалык, а весь регион отдавался на откуп янычарам.

Янычары захватывали крестьянские земли и ставили их в зависимость от себя. Одновременно с этим сербские города заселялись мусульманами, а сербов выдворяли в сельскую местность. Это разрушало связь между городом и деревней, вело к упадку экономики и постепенному возврату к натуральному хозяйству.

Очевидно, что сербы были недовольны таким положением дел. Часть из них эмигрировала, другая часть – становилась партизанами-гайдуками и оказывала вооруженное сопротивление. К концу XVIII века у жителей Сербии появился неожиданный союзник – султан Селим III. Селим вошел в историю как либерал-реформатор, который видел угрозу своей власти в турецкой гвардии – янычарах.

Для султана важно было сохранить регион под своей властью и ослабить янычар, поэтому в 1794 году местной знати пошли на уступки – сербы получили право на строительство церквей, на моноэтнические поселения и на выборы собственных правителей в этих селах – кнезов и обер-кнезов. Кандидатуры кнезов должны были проходить утверждение у паши, а их задачей становилось создание местной сербской администрации, которая должна помогать паше со сбором налогов и внедрением новых реформ. Автономия продлилась недолго – в 1799 году Селим позволил янычарам вернуться в родной пашалык, а те, в свою очередь, убили пашу и встали в оппозицию султану, полностью захватив власть в регионе.

Сербы, успев почувствовать запах свободы (а кнезы даже запах денег и власти уловили), начинают активно сопротивляться янычарской диктатуре. Во многом причина этого – дальнейший экономический упадок региона. Янычары, выяснив, что денег они с местных уже потребовать не смогут, переходят к натуральному налогообложению.

Это разоряло практически все сербское население за исключением участников одной отрасли – свиноводства. Свиноводы подвергались меньшему экономическому притеснению, так как их продукцию было практически нереально сбыть на внутреннем рынке мусульманской империи – это же свинина. В торговлю с иностранными государствами янычары тоже не смогли.

Эту тенденцию еще до восстания янычар заметил молодой свинопас из бедной семьи Милош Теодорович. Благодаря своей предприимчивости и стартовому капиталу своего сводного брата Милона Обреновича, Милош занялся развитием пастушьего дела: скупал землю под пастбища и продавал свинину в соседнюю Австрийскую империю.

После начала Перового сербского восстания (1804 – 1813) Милош активно начинает принимать участие в боевых действиях. Лидер восстания – Карагеоргий – не смог закрепить военные успехи и вынужден был сбежать в Россию в 1812 году.

Самым влиятельным и богатым князем в Сербии остается Милош Обренович (Теодорович), который взял фамилию (и все имущество) убитого сводного брата. Он правильно распорядился накопленным капиталом: скупил земли разорившихся крестьян и одновременно с этим начал оказывать им материальную помощь. Параллельно он вел переговоры с турецким правительством и обещал полную поддержку туркам, если его сделают старшим кнезом и дадут право на местный сбор налогов. Милош помогал турецким карательным отрядам подавлять остатки мятежа, тем самым убирая политических конкурентов.

Когда в 1815 году вспыхнул новый очаг сопротивления против власти Блистательной Порты, Обренович вышел с инициативой нового восстания. Милош играл в хитрую игру: он объявил, что целью восстания является не свержение султана или независимость Сербии, а уменьшение политического и экономического гнета сербского населения. Когда султан приказал разместить войска в Белграде, Обренович проконтролировал, чтобы турецких солдат хорошо разместили, и организовал им полное довольствие. Гибкая политика по отношению к турецкому правительству, а также ловкое лавирование между интересами российской и австрийской дипломатии помогли Милошу добиться успехов – сербы получили автономию.

Карагеоргий попытался оседлать успех Милоша и заявил свои права на лидерство. Его возвращение в Сербию будет ошибкой – люди Обреновича расправятся с героем Первого сербского восстания. Оставшись единственным претендентом, 6 ноября 1817 года, Милош Обренович при поддержке кнезов и служителей церкви провозглашает себя верховным князем Сербским. После этого он начнет проводить политику террора и экспроприации земли своих политических и экономических конкурентов -- свиноводство Милош не забрасывал и оставался крупнейшим землевладельцем Сербии вплоть до своего отречения в 1839 году.

После отречения Милош почти 20 лет проведет в эмиграции, занимаясь торговлей. В 1858 сербский парламент призовет своего первого князя обратно -- бывший свинопас окажется более привлекательным кандидатом в князья, чем многочисленные представители династий Обреновичей и Карагеоргиевичей.

Я знаю, что на TJ любят истории провалов, а не успеха. Обещаю в следующий раз распишу какой-нибудь былинный фейл