Посмотрите на тех, кто изменит российскую систему образования

Разговор с редактором студенческого медиа Doxa, который объединил московских студентов в сообщество.

Им по 21-22 года, они учатся в московских вузах и сегодня делают медиа, которое объединяет студентов Москвы в сообщество. Пока это столица, но скоро, возможно, будут и регионы. Эти ребята прямолинейны, но далеко не глупы. На последних курсах они пишут антропологические исследования, переводят, читают скандинавскую литературу и рассуждают о смысле образования. Для того, чтобы завтра мы не получили «Парижскую весну» было бы не лишним прислушаться к этим ребятам сегодня.

Об издании Doxa написали многие общественно-политические издания в контексте «Московского дела» как о новом либеральном медиа, которое выросло из студенческого сообщества. Егора Жукова, студента ВШЭ, который участвовал в митингах по московским выборам, вчера отнесли к экстремистам. На большинство других участников заводят дела — известно, что до трети митингующих были студентами. Но интересно поговорить не только о политических предпосылках, но и о том, какую роль студенческое сообщество может оказать на жизнь в целом и на образовательную систему России.

Сфера образования мало менялась последние десятилетия: именно сейчас в России формируются новые взгляды на то, чему должна учить высшая школа, а edtech становится одним из перспективных направлений в бизнесе. Интересно изучение примера Doxa и в контексте понимания поколения Z, как людей, которые формируют наш образ жизни и мысли сегодня. Что мы знаем об этом поколении: они сидят в TikTok, большую часть жизни проводят в интернете, обожают гаджеты, следят за экологической ситуацией, более толерантны и чувствительны, нацелены на карьеру, но не только ради денег, а ради большой цели и возможности изменить мир к лучшему.

Я автор канала и подкаста Digital Newsroom: пишу про медиа и технологии и о том, как меняется сфера коммуникаций. Ещё одна сфера моего интереса — образование и поколение Z. Я сама преподаю в ВШЭ коммуникации и вижу этих ребят каждую субботу. Мне интересно сделать образовательный процесс таким, чтобы студенты достигли в жизни успеха. Ведь именно это и является конечной целью любого университета.

В рамках записи подкаста я поговорила с Екатериной, 21-летней журналисткой Doxa, о связи университетских медиа и активизма, о современном образовании в целом и о либеральном образовании в частности, а также о том, в какой степени студенческий журнал может быть инструментом решения реальных проблем в российских вузах. Надеюсь, вам станет полезен этот разговор и позволит чуть больше понять о ребятах нового поколения.

Чему должна учить высшая школа?

Кроме фундаментальных наук — пониманию как анализировать информацию. Нужно учить смотреть на разные позиции и мнения, и добывать информацию.

Что такое либеральное образование?

Либеральное образование в его исходном значении — самостоятельный выбор программы, почти полное отсутствие лекций, много самостоятельной работы. Но кроме того, это донесение разных точек зрения и разных позиций по одной теме. Важно понимать, что liberal arts на Западе — вековая традиция. Для России это понятие чего-то идеального, пока несуществующего. С российскими реалиями это очень туго вяжется.

Кстати, Вышка называет себя либеральным университетом, интерпретируя тезис университетского либерализма совершенно по-своему.

Какие специальности сейчас пользуются особым спросом, по твоему мнению?

Фем-образование. Мы, кстати, создали свой женский профсоюз в Doxa. Еще всем сейчас интересна антропология: и социальная, и политическая, и городская, и urban studies.

Какое отношение издание имеет к Высшей Школе Экономики?

«Сопротивление» среди студентов часто начинается с Вышки, так как именно там — сильнейшее студенческое самоуправление. Однако в последствие Doxa перестала быть привязанной только к одному университету. Сейчас в издании работает 22 человека из разных вузов.

Изменилась ли посещаемость издания после лета 2019?

Увеличился в три раза. Сейчас он составляет 140 тысяч в месяц.

За что вы боретесь?

За свободный университет: когда твой ректор не грозит отчислением за гражданскую позицию, за безопасную и инклюзивную площадку, за то, что все могут выражать свое мнение, за предметы с разными исследованиями без ненужной цензуры. За справедливость, в конце концов.

Что такое горизонтальная модель редакции?

Это означает почти полное отсутствие иерархии. У нас нет главного редактора, мы коллективно принимаем решения. Мы разделяем одни и те же ценности и все обсуждаем вместе.

Какое соотношение авторских и редакционных материалов?

Сейчас больше редакционных, но на сайте есть кнопка «Поделиться материалом». Нам присылают открытые письма. Например, открытое письмо математиков в поддержку Азата Мифтахова или письмо академического сообщества в поддержку Юлии Галяминой.

На какие деньги вы существуете?

Только на деньги от пожертвований на Patreon. Сейчас это около 100 долларов в месяц. Издание изначально жило без денег. Но сейчас мы всегда открыты к сотрудничеству.

Вы считаете себя медиа или общественным движением? Возникло ощущение чего-то похожего на «Движение 22 марта», из которого в 1968 выросла «Парижская весна»?

Студенческое движение «22 марта» появилось в марте 1968 в университетском городке Нантер под Парижем. Оно объединило тех, кто был недоволен условиями обучения, консерватизмом образования и авторитарной моделью Пятой республики. Именно «22 марта» стало ядром студенческой Парижской весны 68-го, отчасти в результате которой правительство де Голля вынуждено было уйти в отставку.

Думаю, правильно назвать нас гибридным медиа. Сейчас Doxa — и медиа, и помощь политзаключенным, и научный журнал.

Ваши материалы когда-то влияли на изменения в университетах?

Нельзя оценить что именно повлияло на то, что Даниила Конона отпустили из СИЗО или что Егора Жукова — под домашний арест. Но думаю, мы повлияли на это тоже.

Был один случай: в ноябре прошлого года мы обвинили преподавателя ВШЭ в харрасменте. Это было открытое письмо, мы выпустили его всей редакцией. В администрации Вышки с нами связались и организовали собрание. Мы предоставили им все доказательства, раскрыли имя студентки, и она показала все сообщения с преподавателем. Но через два месяца вышло заключение Этической коллеги ВШЭ с решением в пользу Сергея Володина и полным его оправданием. Все наши доказательства просто не приняли, а в итоговой комиссии участвовали люди, с которыми мы даже не говорили. Либо это откровенная ложь, либо большие проблемы в коммуникациях в университете.

Почему вы вынесли тему о харассменте в университетах в отдельный спецпроект?

Эта проблема актуальна для студенческого сообщества. Как правило, все такие случаи остаются за стенами, ведь это большие репутационные издержки для университета. Мы не хотим молчать. Ситуации происходят не только со Слуцким и Колпаковым.

Ты изменила отношение к «Медузе» после ситуации с Иваном Колпаковым?

Наверное, нет. Тема харассмента для них сквозная, они больше ассоциируются с политикой у меня.

Чем помогают мероприятия и акции, которые вы проводите? Например, «Университет в Яме» или «Свободу студентам, свободу университетам».

Они помогают доносить наши ценности. Кстати, эти два мероприятия — одно и тоже. Сначала мы анонсировали мирное шествие и согласовывали его с мэрией. После срока окончания ответа на заявку нам сказали, что подавать нужно было не туда, хотя в законе ничего об этом не сказано. Но мы не стали проводить несогласованный митинг. Вместо этого мы анонсировали «Университет в Яме» (проводим совместно со студенческим профсоюзом Community, инициативной группой МГУ, профсоюзом «Университетская солидарность» и группой поддержки Егора Жукова и Даниила Конона), как большую интеллектуальную дискуссию с лекциями и концертом. Однако в день проведения в пресс-службе МВД объявили нас несогласованным митингом и закрыли Яму. Тогда мы переместились в Сахарницу: пришло очень много людей и не только студентов. Как мне кажется, такие мероприятия очень важны для формирования сообщества.

Активность студентов характерна для Москвы и Петербурга в большей степени? Или регионы тоже участвуют?

Почти никто не защищает свои права в регионах, я могу откровенно сказать об этом, потому что сама из Уфы.

Что посоветуешь почитать и посмотреть?

Посоветую антропологические исследования в нашем научно разделе — это очень интересно. Еще я очень люблю скандинавскую литературу, особенно современную. Советую почитать Сьона или Солстада.

Екатерине Кузиной 21 год, в этом году она заканчивает Международные отношения РАНХиГС. Родилась в Уфе и «пребывает в двойном шоке и восторге от того, что сейчас происходит в Москве». В Doxa работает с начала сентября, с января стала редактором, а сейчас по совместительству занимается PR.

Если вам стало интересно, прослушать весь разговор можно в нашем подкасте Digital Newsroom. Слушать его можно в Apple Podcasts, SoundCloud, YouTube, ВКонтакте и Яндекс.Музыке. Читать канал о медиа и технологиях в Telegram — https://t.me/newsroomaz.

#журналистика #медиа #подкасты #вшэ