История прямого действия. Белорусские кладбища

Сохранение себя как личности, соотнесение с родственниками, родителями и дедами – то, что во многих регионах вылилось в культ предков. Беларусь не стала исключением и традиции посещения кладбищ у нас невероятно широка. В календаре есть несколько дней, в которые традиционно посещаются кладбища, а Радуница – вообще официальный выходной. И наша история, социальные срезы общества, смена власти и национального состава, отношение людей к прошлому и настоящему, просматривается в местах захоронений в каждой отдельной области, в каждом городе.

Кладбища различаются между собой – религиозная принадлежность, назначение и этнографические зоны удивляют своими особенностями. На примере трех разных мест можно почувствовать широту и многообразность страны, которую белорусы называют маленькой.

Лютеранские захоронения видны издалека – монументальный гранит, надписи на немецком. Во время второй мировой немцы помечали бирками все могилы своих земляков. Вообще видно, что лютеране хотели сохранить память о себе на долгое время, если бы не два обстоятельства. Во первых часть памятников, которые пережили войну, на данный момент исчезли ради материала. И во вторых – однотипные лютеранские надгробья использовалась до первой мировой, а потом вдруг «возвращаются» в 50е годы. Видимо нужно было что-то ставить на могилы своих родственников, но не было денег.

Память народа сохранила название «военное кладбище» до сих пор, не смотря на то, что военных там перестали хоронить еще в двадцатых годах. Однако в реальности сохранились лишь имена генералов, рожденных в Москве, а нашедши свой приют в Витебске. Самый известный среди них - герой русско-турецкой войны Александр Рихтер, на момент смерти – командующий Виленским военным округом.

В последствии все три кладбища сливаются воедино, уже с 1910х лютеранские могилы встречаются в православной части, а после революции все конфессии смешиваются, им уже просто не придают значения. Встречаются и еврейские могилы (в Витебске до 1917о более половины населения было иудеями), благодаря им кладбище получает своего самого известного обитателя – художника Пэна, убитого непонятно кем в 1937. Обвинили его родственников через 5 дней, те на суде отказывались от своих показаний, но результат – 10 лет лагерей. Нацисты хотели найти могилу еврейского художника, но местные жители спрятали надгробье, чтобы захоронение не повредили. Пэна любили в городе.

Официально кладбище закрыли в 1972, однако современные могилы появляются постоянно – место престижное, находится не далеко от центра. За нелегальные захоронения несколько лет назад посадили смотрителя кладбища…

Если с многонациональными городами все запутано, то есть кладбища, показывающее смену эпох и настроений у отдельного этноса, живущего в Беларуси с ХV века. Татары в Беларусь пришли по предложению князя Витовта, получили землю и сражались в его войске. Так и сохранили свой уклад жизни и веру до сих пор.

Одно из таких мест – Смиловичи, где по словам местного имама живет около 100 татарских семей. Соответственно и кладбище у них отдельное, мусульманское, по неофициальным данным ему 400 лет. Старые могильные камни, поросшие мхом уходят под землю, надписи где можно разобрать – на арабском, без понятных цифр. Земля, на которой были могилы, но со временем исчезли, очерчена границей, там все равно лежат цветы.

Могилы 50х в некоторых местах выкрашены красной краской, с советской символикой, что выглядит очень уж странно по сравнению с соседями. Надписи дублируются на двух языках, русском и татарском. Никаких фото и рисунков людей на надгробьях нет. Но уже во времена позднего советского союза появляются фотографии, на многих могилах пишут на белорусском обычной кириллицей. Есть и чисто местное изобретение – белорусский язык под арабскую вязь. Идея еще шестнадцатого века, тогда на "мову" так переписывали Коран.

В 2010х появились другие могилы – с надписями исключительно на арабском, без намека на что-то лишнее. Пару лет назад случился и первый этнический конфликт. Правда скорее из-за нарушения местных традиций. На кладбище похоронили православную жену мусульманина. Ее родственники поставили на могиле крест, который был спилен местными. Дело дошло до суда и было урегулировано лишь при вмешательстве муфтия. Я по итогу креста не нашел, возможно было решено сделать изображение на камне.

У религиозных конфессий своя история, своя у этносов. Однако у госмашины деление граждан на группы минимально. Особенно если их лучше не показывать, как делали с пациентами домов-интернатов в совке, да и сейчас ситуация немногим лучше. И спецкладбище ПНДИ №2 в Тарасиках пожалуй единственное, находиться на котором было неуютно.

Интернат работает с 1965, с 84го как психоневрологический. И могилы советского времени наводят тоску. От большинства из них остались только холмики. В зоне 70х годов они хаотично раскиданы по полю. В редких случаях есть какие-то знаки и ограды. Надгробье в виде березовой колоды или старого куска металла – это уровень жизни родственников людей, содержащихся в интернате. Что смогли, то поставили, хорошо что вспомнили. Выделяется несколько могил, обнесенных оградой и с памятниками, но в 70-80е таких от силы 5%.

Крест, собранный из старой кровати, из каких-то непонятных запчастей – это по видимому усилие постояльцев интерната для своих друзей и товарищей по несчастью. Впрочем ситуация в 90е еще грустнее – могила обозначена колышком в 50 сантиметров высотой, к которой прибита табличка. Кризис усилился и людям, чьи родственники содержались в интернате, явно не до того.

Такие же колышки, но из дерева получше, ставят в начале 00х. А после проявляется влияние церкви, которая активно сотрудничает с интернатами по стране. Или проснувшаяся религиозность – ставят кресты, у одно девушки – полумесяц на гранитной плите. Некоторые могилы с оградами.

Но все же чувствуется, что люди выкинуты на обочину жизни, это во всем – муравейниках возле крестов, гнезде шершней, старой ограде да и самом мрачном месте.

Беларусь вновь интересуется собой и своей историей. И она вся в этой общности миллионов людей, живших на этой территории. Влияние всех страстей, войн, режимов и переживаний сохраняется в головах, а оттуда переливается в окружающее нас пространство. Как в психологии – чтобы крепче держать связь с настоящим, надо знать прошлое своей семьи, так и в жизни нации – историю своих соотечественников, не великих людей, а общности, всех, кто как и ты причисляет себя к белорусам.

#тутжывебеларусь