«В 90% случаев рак — это просто несчастный случай»: главное из общения онколога Михаила Ласкова с читателями TJ Статьи редакции

О профилактике заболеваний, проблемах отрасли и технике поиска хорошего врача.

13 августа героем рубрики «Гость TJ» стал московский онколог, гематолог и основатель «Клиники амбулаторной онкологии и гематологии» Михаил Ласков. За час видеотрансляции он ответил на множество вопросов о медицине, здоровье и тонкостях в борьбе с раком.

Для удобства чтения ответы гостя незначительно отредактированы и сокращены.

В общем и целом это тема скрининга. Это когда мы при помощи обследования пытаемся найти рак, если нет симптомов. Скрининг сейчас — это очень хайповая тема, по Москве расставили шатры, где можно бесплатно пройти обследования. Это вроде логично, но на деле скрининг — это очень сложная тема, требующая специальных знаний. В идеале такими навыками должны обладать все врачи общей практики, хотя это, конечно, не так.

Если у вас нет какой-то персональной онкологической истории, то про скрининг нужно задуматься ближе к 50 годам. Большинство вещей, которые мы делаем для скрининга, делать не то что не полезно, но и крайне вредно. Каждый случай нужно обязательно обсуждать отдельно.

Что значит обсуждать? Вы должны подробно поговорить с врачом, что хотите от этого скрининга, и какую он может принести пользу и вред. Возьмём маммологию: если мы скринируем 10 тысяч женщин на рак молочной железы, то предотвратим дополнительно только пять смертей такого рака. Одновременно с этим на каждую предотвращённую смерть мы трём людям дадим лишнее, ненужное и вредное лечение, в том числе операции и химиотерапию.

Есть много видов рака, с которыми человек живёт всю жизнь, и его обнаруживают только на вскрытии. Если бы рак нашли при жизни, человека бы лечили, и задним числом мы понимаем, что этот рак не помешал бы ему жить, но качество его жизни после лечения было бы хуже.

Это не к тому, что рак не нужно лечить. Просто на современном уровне развития мы не знаем, что надо лечить, а что нужно оставить в покое, поэтому лечим всё.

Если кратко, то нет. Анализов на онкологию не существует, рак — это сотни разных болезней. Рак может давать любые симптомы, нельзя назвать шорт-лист. Я недавно увидел в «Яндексе» материал с заголовком: «Онколог назвал семь симптомов рака». Если честно, я чуть со стула не упал. Нельзя назвать семь симптомов рака, потому что их сотни, невозможно выделить самые главные.

Итог — сдать анализы на онкологию нельзя, это всегда квест, а вот оставить на этом десятки тысяч рублей можно, люди делают это регулярно. В клинике я постоянно обсуждаю со своей командой, что тревога пациента — это не повод назначать ему лишние анализы, хотя в частных и государственных медцентрах этим часто пользуются. Это всё одинаково вредно.

Я у себя в Фейсбуке оставлял большой пост «Как понять, что врач хорош», его тоже можно почитать.

• Хороший врач внимательно отвечает на все ваши вопросы и даёт простые и понятные ответы. Нет ничего в мире и медицине такого, что нужно объяснять непонятными словами, чтобы вы не поняли. Если человек прячется за наукообразным языком, значит, он либо не хочет вам отвечать, либо не умеет разговаривать;
• Хороший доктор всегда может объяснить свою позицию, приведя аргументы и сославшись на достоверные исследования, которые можно проверить. В медицине не бывает одного правильного решения, зачастую их всегда несколько, и все их врач должен уметь объяснять;
  
• Врач должен владеть английским языком и находиться внутри своего профессионального поля, зная, что нового происходит в медицине. Он должен знать своих топовых коллег в этой области;
  
• Хороший врач не обидится, если вы проконсультируетесь у другого специалиста.

Может ли человек знать английский, быть начитанным и добронравным, но при этом быть плохим врачом? Да, может. Вышесказанное — это не истина последней инстанции, главное — не сдаваться, искать, спрашивать и консультироваться по поиску хорошего врача, а также самостоятельно изучать предметную область.

Его не изобрели и никогда не изобретут. У рака сотни видов, и каждому нужен свой подход и лекарство.

В 90% случаев рак — это просто несчастный случай, как в аварию попасть. В России, кажется, ежегодно заболевает около 500 тысяч человек. Американцы посчитали, что примерно 40% всех людей столкнётся с раком, если доживёт до 70 и более лет. В 5-10% случаев есть генетически-наследственные синдромы, когда человеку передаётся ген, повышающий генетическую предрасположенность к определённым видам рака.

Как понять, нужно ли сдавать анализы на эту предрасположенность? Нужен онколог, знающий генетические предрасположенности, их не так много, либо должен быть медицинский генетик по онкологии. Если такая предрасположенность есть, то нужно сдавать анализы (они действительно весьма не дешёвые), но если проконсультироваться у хорошего врача, то стоимость значительно снизится, потому что вы сдаёте анализы не на всё в мире, а на конкретную мутацию. Без контроля и консультации со специалистами такими вещами заниматься не надо.

Есть мифы в онкологии, которые поддерживаются самими врачами. Например, миф, что после мастэктомии (операция по удалению молочной железы) нельзя поднимать что-то оперированной рукой, нельзя из неё брать кровь или нельзя на ней спать. Это не так. Можно делать гимнастику, заниматься спортом и поднимать предметы после онкологического лечения. Можно ходить в баню или ездить отдыхать на юг.

Есть меры предосторожности. Например, нельзя находиться без солнцезащитного крема под палящим солнцем, так как это повышает риск появления злокачественных образований. Но эти меры одинаковы для всех, не только для онкобольных.

Конечно, я не считаю средний уровень компетентности российских врачей, и не только врачей, высоким. За редкими исключениями. Компетентность наших врачей безусловно, наверное, ниже, чем в Израиле, Европе и США. Не исключаю и Индию, хотя в целом здравоохранение там хуже.

При этом в компаниях медтуризма в том же Израиле очень любят сконструировать «медицинские ошибки» и незначительные отклонения трактовки диагноза и представить это как тяжёлую фатальную ошибку, которую удалось решить только им за десятки тысяч долларов. Они на этом зарабатывают деньги.

Пару лет как за врачей взялся Следственный комитет, это катастрофа. У нас такие законы, что лечить по ним — это самое настоящее преступление против врачебной специальности. Но в целом в экономически развитом мире врачи должны нести ответственность за ошибки, но гражданскую, а не уголовную. Уголовная должна наступать только при выявлении умысла убийства или нанесения вреда человеку. Если же это ошибка или неправильный диагноз по незнанию или некомпетентности, то ответственность должна быть гражданской.

И да, и нет. То, что вы называете бесплатным лечением, на самом деле очень дорогое. Каждый месяц вы со своей зарплаты отдаёте около 5% в фонд ОМС. Представьте, что у вас средняя московская зарплата — 60-65 тысяч рублей. А если это семья, то две такие зарплаты. Вы каждый месяц отдаёте в ОМС шесть тысяч рублей, в год это 72 тысячи рублей. Могли бы вы на эти деньги купить хорошую страховку? Да, шикарную. Конечно, это немного лукавство, поскольку отчисления размазываются на пенсионеров, детей, другие незащищенные и незарабатывающие слои населения, но если реально понять, как расходуются эти деньги, становятся ясно, что это не бесплатно.

Есть ли за границей что-то, что нельзя сделать у нас? Этого немного, но да, это есть. Но надо очень четко понимать, за чем вы туда едете, и иметь на руках дальнейший план лечения.

• Жутко неэффективная разработка современных препаратов. Чтобы вывести один препарат на рынок, нужно около 15 лет исследований и миллиард долларов. Поэтому многие современные лекарства от рака так дорого стоят;
• Избыточная зарегулированность и отсталость индустрии медицины и онкологии от других индустрий. Например, банкинг. У всех в телефоне есть чат с банком, возможность в личном кабинете что-то моментально сделать в банке. У вас есть такой чат с поликлиникой или больнице? Нет;
  
• Катастрофическая технологическая и организационная отсталость медицинской отрасли в целом, в том числе онкологии, в сфере безопасности. Если бы мы водили самолёты так же, как делали медицину, то самолёты падали бы через один. Правила безопасности в авиации гораздо более продвинутые, чем в медицине.

Чем я старше, тем мне страшнее. По молодости это «слабоумие и отвага», а с возрастом отношение меняется. Врач — это человек, который однажды и не единожды кому-то навредит, в том числе и я. Практически у всех врачей кто-то умрёт от ошибки этого врача, никто не исключение. Те врачи, что говорят, что никогда не совершали ошибок — врут. Никто не пройдёт свою карьеру, не сделав фатальных ошибок.

#интервью #медицина #здоровье